Хранители
Шрифт:
Это я собрала в начале Эпохи Первый Совет Светлых Сил Средиземья – потом его назвали Советом Мудрых – и если б тогда, как я предлагала, Верховным Мудрецом Совета стал Гэндальф, жизнь, возможно, пошла бы иначе. А впрочем, для Средиземья не все еще потеряно: многое зависит от вашего Похода, и я думаю, что сумею кое в чем вам помочь, ибо мне открыто не только минувшее, не только то, что происходит сейчас, но отчасти и то, что должно случиться. А пока я скажу вам, что ваш поход – это путь над пропастью по лезвию ножа: вас, а с вами и все Средиземье погубит первый же неверный шаг и спасет лишь взаимная верность.
Потом, словно связывая Хранителей
– А теперь вам пора отдохнуть.
Хранители вздохнули – облегченно и устало. Сначала, под завораживающим взглядом Владычицы, их всех, кроме эльфа Леголаса и Арагорна, охватило тревожное недоверие к себе (Сэм, тот даже мучительно покраснел), а сейчас вдруг сковала спокойная усталость.
– Доброй вам ночи, – проговорил Селербэрн. – Вы измучены горем и тяжкими злоключениями, но мы поможем вам набраться сил для борьбы с бесчисленными слугами Зла.
Этой ночью, к радости четверки хоббитов, Хранителям не пришлось забираться на дерево. Эльфы разбили у фонтана шатер, приготовили для гостей удобные постели и, пожелав им спокойного сна, удалились. Когда затихли голоса эльфов, путники обсудили вчерашнюю ночевку, вспомнили Курган великого Эмроса, поговорили о нынешних Владыках Лориэна, но ни словом не обмолвились о событиях в Мории – на это у них пока не было сил.
– Скажи-ка, а почему ты покраснел у Владычицы? – вдруг спросил Сэма любопытный Пин. – Эльфы-хозяева могли подумать, что ты замышляешь какое-то лиходейство. Надеюсь, в твоей лиходейской голове не таится ничего особенно опасного – кроме гнусной кражи моего одеяла?
– Да разве от нее одеяло-то загородит? – не ответив на шутку, проворчал Сэм. – Она же мне прямо в душу заглянула! Глядит и спрашивает: а что ты, мол, сделаешь, если я предложу тебе отправиться в Хоббитанию? Да еще и садик с домиком посулила!
– Вот так штука! – изумился Пин. – Она ведь и мне... Ну, да что там рассказывать, – оборвал он себя и смущенно умолк.
Оказалось, что каждому участнику похода, как поняли, глядя друг на друга Хранители, был предложен ясный, но безжалостный выбор между верностью и самой заветной мечтой: переложи смертельно опасную борьбу со Всеобщим Врагом на чужие плечи – сверни с дороги, – и мечта сбудется.
– Да уж, рассказывать, пожалуй, не стоит, – пробормотал Гимли и тоже умолк.
– А по-моему, стоит, – возразил Боромир. – Быть может, Владычица хотела нас испытать с неведомыми нам, но добрыми замыслами... И все же – зачем она нас искушала? Зачем столь искусно внушила нам веру, что может выполнить свои обещания? Не затем ли, чтоб выведать все наши мысли?.. Я-то, конечно, не стал ее слушать. Верность слову – закон для гондорца... – Однако Хранители так и не узнали, что же ему-то пообещала Владычица, ибо он резко переключился на Фродо: – А чем Владычица прельщала тебя?
Фродо не захотел отвечать Боромиру.
– Об этом, я думаю, не нужно рассказывать, – убежденно повторил он за Пином и Гимли.
– Будь начеку! – посоветовал ему гондорец. – Неизвестно, какие у нее намерения...
– Известно! – перебил Боромира Арагорн. – А вот ты не знаешь, о чем говоришь. На этой земле нет места Злу: оно умирает даже в помыслах лиходеев, если они приносят его с собой... правда, порою погибают и лиходеи – но только те, для которых Зло стало единственной основой жизни. Так что
Вскоре уснули и остальные Хранители. Их не тревожили даже сновидения, а спали они необычайно долго. Когда, проснувшись, они вылезли из шатра, в небе светило серебристое солнце, а над круглым водоемом высокого фонтана круто выгибалась яркая радуга.
Спокойно-светлые, словно капли росы, искрились над Гэлэдхэном ясные дни, и вскоре Хранители потеряли им счет; иногда с востока наползала туча, но, пролившись дождем, быстро выцветала и уплывала стайкой облачков на запад; день ото дня становилось теплее, прозрачный воздух казался весенним, однако в мягкой лесной тишине по-прежнему ощущалось дыхание зимы. Хранители гуляли по окрестностям Гэлэдхэна, плотно ели и много спали, но их житье не казалось им скучным – видимо, они очень вымотались в пути.
Владыки больше не призывали гостей, а другие эльфы, жившие в Крепости, почти не знали всеобщего языка. Хэлдар, пожелав им счастливого пути, снова отправился на западную границу – теперь там стояла сильная дружина. Леголас постоянно пропадал у сородичей, он даже редко ночевал в шатре и только обедать приходил к Хранителям.
Болезненная, как свежая рана, тоска, не дававшая Хранителям говорить о Гэндальфе, постепенно сменилась благодарной грустью, и теперь они часто его вспоминали. Порой в мелодичных эльфийских песнях им слышалось имя сгинувшего друга – лориэнцы тоже оплакивали мага. А митрандир э сэрверен, – печально пели жители Гэлэдхэна; они, как сказал Хранителям Леголас, называли Гэндальфа Серебристым Странником.
Фродо и Сэма одолевало беспокойство. Они решили прогуляться по лесу, но в спокойных, ласково прохладных сумерках обоим казалось, что исполинские ясени шелестят им про скорое расставание с Лориэном.
– Что ты думаешь об эльфах, Сэм? – нарушил Фродо шелестящую тишину. – Я уже задавал тебе этот вопрос, но с тех пор мы ближе узнали эльфов. Так что ты думаешь про них теперь?
– Да ведь они, эльфы-то, здорово разные, – откликнулся Сэм, – даром что родичи. Эльф, он, конечно, одно слово – эльф, его и по голосу ни с кем не спутаешь... А присмотришься – не похожи они друг на друга. Вы вот возьмите хоть здешних, благословенных, – наш-то, Леголас, он ведь вовсе другой. Здешние привязаны к своей Благословении вроде как мы с вами к нашей Хоббитании. Они ли уж переделали по себе свою землю, или она их к себе приспособила, этого я вам сказать не могу, а только их край как раз им под стать. Они ведь не хотят никаких перемен, а тут и захочешь, так ничего не изменишь. У них даже завтра никогда не бывает: просыпаешься утром – опять сегодня... если вы понимаете, про что я толкую. И магии ихней я ни разу не видел...
– Да тут ее ощущаешь на каждом шагу! – перебив Сэма, воскликнул Фродо.
– Ощущать-то ощущаешь, а видеть не видишь, – упрямо возразил хозяину Сэм. – Вот Гэндальф, тот был и правда маг – помните, какие он засвечивал огни? Все небо горело, и слепой бы увидел... Жаль, что Владыки нас больше не зовут. Потому что, я думаю, ихняя Владычица может показать настоящее волшебство... Хотелось бы мне на это поглядеть! Да и вы бы, наверно, с удовольствием посмотрели – раз уж бедняга Гэндальф погиб.