Хранители
Шрифт:
– Конечно. Скажи только, как мне слезть.
– Просто перекинь одну ногу к другой и прыгай, – Майк критически наблюдал за неуклюжей возней Роба. – Подожди, я его привяжу.
Когда они вошли в лес, Капитан тихонько заржал им вслед.
– Хочешь, держись за меня, – предложил Майк.
– Нет, спасибо, – Роб стиснул зубы. – Все нормально.
Они с трудом продирались сквозь густой подлесок, но Майк заявил, что это только на руку – никто не забредет в такую глушь. Они поднялись в гору через заросли смешанного леса и вскоре очутились на небольшой полянке
– Ну как ты, держишься? – спросил Майк. – Пришли.
Он уверенно подошел к зарослям и осторожно потянул за спутанный клубок из веток и колючек. Открылся ход.
– Я наткнулся на ее, когда Тэсс погналась за кроликом, – рассказывал Майк, прибираясь вперед. – Это моя собака. Хотел соорудить здесь что-то вроде жилища. Представляешь – здесь, в долине, тайком от всех! Но так и не собрался. Только замаскировал, чтоб никто не нашел. Ну, вот мы и дома.
Они нырнули в низкий проем из крошащегося бетона. Внутри было темно, сквозь густые заросли снаружи проникало мало света. Роб заметил только, что стены в тесной квадратной каморке, как и вход, бетонные.
– Кому понадобился этот тайник в горе? Зачем? – спросил он.
– Он идет еще выше, только там обрушился и совсем зарос. По-моему, это запасной выход. Здесь, наверное, была артиллерийская батарея против самолетов. Или что-нибудь другое, еще с гитлеровской войны.
– Такая древняя?
– Может, и подревнее. Ведь в предыдущую войну уже были самолеты? – Он осмотрелся. – Да, мрачновато. Сможешь здесь жить, как думаешь?
– Смогу.
– Мы все устроим, станет намного лучше. Сейчас я поеду домой и кое-что привезу. А ты можешь выйти наружу – необязательно здесь сидеть. Ты сразу услышишь, если кто-нибудь будет подниматься из леса. А я, когда вернусь, свистну вот так, – он показал. – Идет?
– Идет, – кивнул Роб.
Дожидаясь Майка, он вышел из своего укрытия и сел на траву. Тишина, одиночество, черный неприветливый лес не прибавляли мужества. Майка долго не было. Солнце уже торопилось к закату, стало прохладнее. Робу не хотелось подозревать Майка в предательстве – была в нем какая-то надежность. Из леса выскочили два белых кролика. Словно завороженный, Роб смотрел на забавных зверьков. Неужели все это наяву, и он действительно в Графстве, среди пышной зелени, дикой природы? А если наяву, значит, Урбанс, с его душной толчеей, давящим камнем небоскребов, улицами, кишащими электромобилями, – только вымысел?..
Кролики пугливо повели ушами и в одно мгновение исчезли в лесу. Роб услышал свист: Майк.
– Извини, что так долго, – сказал Майк, бросая на траву большой тюк и сумку. – Хотел принести сразу побольше, – он пнул тюк. – Одеяла и подушка. Потом сооружу походную кровать, а пока придется потерпеть. Жестковато, конечно, зато не замерзнешь. Простыней только нет.
– Спасибо.
– Как ноги?
– Ничего.
– Давай посмотрим.
Он смотрел, как Роб осторожно снимает ботинки и носки.
– Одно плохо: до ближайшей воды
И действительно жгло. Когда он прикоснулся к ранке влажным тампоном, Роб невольно отдернул ногу, но Майк и не думал извиняться, только крепче сжал щиколотку и продолжал. Закончив промывать, он перебинтовал мозоли, достал из сумки носки и бросил Робу:
– Надень, – Майк покосился на его дырявые носки. – А эти я выкину, ладно? Есть хочешь?
– Прошлой ночью я съел немного черствого хлеба и заплесневелого сыра, а сегодня – несколько сырых картофелин. Пожалуй, хочу.
– Тебе повезло: опять хлеб и сыр. Схватил первое, что под руку попалось. Но это уж точно не заплесневело.
Он извлек из сумки хлеб и круг сыра, завернутый в муслин.
– У тебя есть нож? – Роб покачал головой. – Да, ты неважно подготовился к такой серьезной экспедиции.
Замечание было дружеским, но, все же, чуть обидным.
– У меня не оставалось времени на сборы, – ответил Роб. – Да и магазины в воскресенье не работают – я ведь сбежал из школы в воскресенье…
– Разве у тебя нет карманного ножа?
– В Урбансе? Это безумие. «Холодное оружие», запрещено полицией.
Майк недоверчиво покачал головой:
– Ну и ну! – Он отстегнул от ремня тяжелый нож с костяной ручкой. – Держи. У меня дома еще есть. Ты ешь, я слетаю за водой.
Подхватив большую жестяную флягу, он ушел в лес, а Роб набросился на еду. Она была восхитительна. Хлеб – душистый, с хрустящей коричневой корочкой, белый и мягкий внутри; золотисто-желтый сыр, гладкий и крепкий. Ничего вкуснее Роб в жизни не ел. Вернулся Майк, и Роб с жадностью припал к фляге.
– Потом притащу чашки и прочую дребедень, – сказал Майк. – Пойдем, еще много дел.
Пока Роб распаковывал одеяла, Майк возился со странным устройством, напоминавшим портативную люмосферу. Он щелкнул зажигалкой, дрожащий язычок пламени лизнул фитиль, и пещера озарилась мягким светом.
– Что это? – спросил Роб.
– Масляная лампа. Сомневаюсь, что у вас такие есть. Придется приносить масло, но пока она полная. Возьми зажигалку, пригодится, – серебристая тяжелая зажигалка не слишком отличалась от тех, что продавались в Урбансе, только те были легче и раскрашивались в яркие цвета. – Слушай, по-моему, тебе лучше обосноваться там, в глубине.
Только теперь Роб заметил, что его новое жилище разделено на две части. Внутренняя клетушка оказалась чуть побольше. В углу вырисовывались ступеньки, ведущие наверх. Майк поднял лампу выше.
– Эти ступеньки ведут в подземный ход. Помнишь, я тебе рассказывал? Сейчас тут не пройти – завалило. Постой, я погляжу, не видно ли снаружи свет. – Вернувшись, он объявил: – Порядок. Как стемнеет, лучше еще раз проверить. Если будет видно, можно завесить вход одеялом.
Роб кивнул.
– Теперь я пойду, – сказал Майк. – Понимаешь, пока я болею, учитель занимается со мной дома. Я уже и так опоздал. Справишься один?