Хранительница

Петрова Лин

– Люсетта, а конфет нет у вас? – с надеждой спросила у нее

– А что это такое?

– Сладость такая в шоколаде. Бывают начинки разные, орешки или сливочная паста – с надеждой объяснила я.

– Нет. Фрукты вон сушим или подвяливаем на солнце, они сладенькие, печем на праздники пряники всякие.

– В начале Гринат тоже все просил что-то. Карамелу какую-то. А потом привык к нашей пище – смеялась она.

Дома как-то не замечаешь всей прелести цивилизации – думала я. Захотел сладкого, пошёл в магазин и купил.

Вот тебе отечественное, вот заграничное подороже. Если и это не устраивает – заказываешь. Как говорится – любой каприз за ваши деньги. Кстати, здесь деньги есть? Посмотреть хоть на них.

Вернулась Люсетта с толпой девочек. Они заинтересовано разглядывали косичку на голове Лины. Поднимали ко мне свои личики и просительно смотрели в глаза. Я махнула головой:

– Заплету всех.

Нарвали цветных полосок, вместо бантов и я принялась за дело. Одной слева направо, другой справа налево, этой вообще две. И пошло дело, дети щебечут, я от мыслей всяких плохих отвлекаюсь.

– А сказки знаете?

– Сказы у нас есть. Предания всякие – загалдела детвора.

– Сказки – это выдуманные сказочные персонажи. Расскажу тогда, про Колобка.

И полилась сказка. Дети и взрослые с интересом слушали сказку моего мира. И только закончился мой сказ, вернулся отряд.

Позвали Игната Петровича. Он пришел запыханный с взлохмаченными волосами и закатанными рукавами по локоть. Мне позволили присоединиться к разговору.

Начальник отряда подтвердил наши слова о нападении Диких. Он рассказывал, качая головой скорбно склоня голову:

– Целое селение уничтожили, сволочи. Я столько трупов в одном месте не видел. Наверное, нет смысла там восстанавливать жильё, Гринат?

– Ты прав. Место, конечно, хорошее. Но пока сила Хранительницы не вернётся, нет смысла людьми рисковать.

– С угнанными что будет? Неужто пропадут ни за что?

Игнат Петрович покачал головой, вздохнув и сцепив руки перед собой:

– Не знаю. Сами мы не справимся, нужно отряд столичный дождаться. Совсем озверели Дикие, скорей бы наследница объявилась, иначе совсем туго нам придётся.

– В остальных селениях все спокойно?

Хмыкнув кривой улыбкой, начальник отряда сказал:

– Так-то Хранительница уберегла. Но в одном селении странное что-то произошло. На небе светит солнце, а над ними туча чёрная, залила все. Потоп у них, в общем. Старший матерится, говорит девка проклятье с собой принесла. Что за девка, спрашиваю? С виду приличная, говорят, с левиром пришла. Во врут, да? А тут, говорят, кабар влез. Девка мол всех забрала и ушла. А тут наказание такое. Придумают же такое! – хмыкнул он.

Игнат Петрович широко улыбнулся, посмотрев на меня:

– Кликни своих. Пусть глянут.

Я привстала и крикнула:

–Хил, Мелкий. Идите ко мне.

Я оглядывалась, пытаясь угадать с какой стороны они

придут. Хил показался со стороны леса и неспешной походкой, глазами контролируя ситуацию, шёл в мою сторону. Мелкий выскочил из-за угла дома и с детской щенячьей беспечностью мчался на всех лапах, открыв пасть и вывалив язык. Картина, конечно, жутковатая для посторонних лиц. Создавалось впечатление, что он срочно мчится кого-то сожрать. Мелкий, практически добежав до меня, начал тормозить лапами, зацепился задней и кувыркнулся, задев деревянную культю Игната Петровича, и приземлился на зад, широко выставив передние лапы.

Игнат Петрович, не удержавшись на одной ноге, как подкошенный свалился на спину. А уж матерился как, любо-дорого послушать. Как будто дома оказалась на рынке в воскресный день.

Я улыбалась, смотря на всю картину: отряд мужиков с открытыми ртами и круглыми глазами, Игната Петровича на четвереньках и моих подопечных, крутивших головами с умильными мордами.

– А что? Мы ничего – словно говорили их морды.

Звери подошли ко мне и встали с двух сторон. Я потрепала их по холке. Мелкий ростом доставал до моих колен. Быстро растет что-то. Ну а что я хотела? В дикой природе нужно все делать быстро. Вон, у оленей- родился и пошел за мамкой, иначе не выжить.

– Так это ты в селении была? – командир окинул взглядом моих зверей.

Я кивнула головой:

– Я. И никого я не проклинала. Тихо- мирно забрала, да ушла – обиженно сказала я.

Игнат Петрович наконец-то встал на ноги, бормоча:

– Ага, тихо-мирно. Одного спасла, другого, и в пекло полезла. Тихо-мирно она ходит.

Потом громогласно засмеялся, хлопнув меня по плечу:

– Молодец, землячка. Знай наших – тряхнув кулаком в воздухе.

– Нравишься ты мне! Давайте, братцы, отдыхайте, мойтесь и к нам трапезничать.

Время было послеобеденное, я отправила детей отдохнуть, а сама решила прогуляться с животными. Они радостно бежали рядом. Дойдя до озера, посмотрела по сторонам, разделась и окунулась в теплую водицу, приговаривая:

– Вода, водица, земли сестрица. Смой все мои печали и страхи.

Это нас с детства мама Ева научила. Говорила, если что плохое случилось – печаль или болезнь, сразу в воду. И ведь помогает, честное слово.

– Вода-водица, земли сестрица дай мне моё здоровье и силы пройти этот путь.

Полежала на спине, раскинув руки. Хорошо-то как. Вышла из воды, оделась, окликнула животных. Посидели ещё немножко на берегу и двинулись в обратный путь. Я неспешно шла, разглядывая природу. Тихо и чисто. Тут я увидела на одном дереве очень знакомый силуэт, похожий на пчелиный улей. Конечно, очень большой, но это значит там много мёда. Я прямо почувствовала этот ароматный вкус во рту.

– Стойте-ка ребятки. Там мёд должен быть. Как проверить? Слазить и посмотреть. Да?

Они стояли и смотрели на меня.