Шрифт:
Хранительница
Июнь 1509 года. Предгорья Альп.
– Вот он, Марита!
Длинная костлявая фигура чернокнижника тремя широкими шагами пересекла комнату, большое серебряное блюдо тихо звякнуло, ударившись о стол. Марита нервно сглотнула. Темно-зеленая, казавшаяся почти черной в неровном свете свечей грубая ткань скрывала от нее Сэлимер, Кристалл
Шакринн одним движением сдернул скрывавшую Кристалл материю, и Марита не смогла сдержать удивленно-восхищенного вздоха.
Девушка склонилась над Сэлимером. Поверхность кристалла, вопреки ее ожиданиям, была идеально ровной, словно отполированной, а сам Сэлимер представлял собой большой прозрачный шар. В сердце кристалла, в самой его глубине, то и дело вспыхивали крохотные разноцветные пульсирующие искры, которые потом тускнели и рассыпались, уступая место новым.
Тяжело дыша, Марита резко склонилась над блюдом и прижалась носом к холодному шару. От этого быстрого движения ее высокая прическа рассыпалась, густые светло-русые волосы волнами упали на спину.
Шакринн с улыбкой наблюдал за девушкой. Шестнадцать весен минуло с той поры, когда он, проклятый людьми отшельник-чернокнижник, подобрал ее, голодную, замерзшую и зарёванную, в предгорьях Альп.
Та испуганная зареванная девчонка превратилась теперь в девушку-красавицу, его помощницу, его единомышленницу, его возлюбленную, его гордость, его радость.
– Кристалл Власти может исполнить любое желание хозяина, - негромко сказал Шакринн.
– И что же ты пожелаешь?
– Марита оторвала взгляд от шара и взглянула прямо в лицо магу.
Глаза чернокнижника блеснули:
– Я хочу очистить землю от людской нечисти!
– злым шепотом ответил он.
– Ото всех до единого! Чтобы мы с тобой остались вдвоем на земле! Разве нам вдвоем плохо?..
Девушка вздрогнула. Тон, которым были сказаны эти слова, давал понять: Шакринн абсолютно не шутит, и переубеждать его бесполезно.
Марита знала: Шакринн от людей натерпелся вдоволь. Еще мальчишкой его выгнали из родной деревни за то, что навел порчу на изводившую его постоянными придирками мачеху. Помыкавшись по свету, но так и не найдя себе места среди людей, молодой чернокнижник поселился здесь, в предгорьях Альп, в одинокой хижине. Марита знала, что Шакринн недолюбливает людей, но чтобы настолько!..
– Утро вечера мудренее. Завтра с утра я всем этим и займусь, - Шакринн подхватил блюдо с кристаллом и отнес его в крохотную боковую комнатку, служившую чуланом, откуда доносился приятный пряный запах сушеных трав.
– Пошли спать, Марита.
...Марита напряженно прислушивалась к ровному и тихому дыханию Шакринна. Спит? Или же, как и она, притворяется? Девушка очень осторожно высвободила руку из-под головы чернокнижника и отодвинулась на край кровати. Быстро бесшумно встала, нашарила туфли, торопливо накинула платье. На цыпочках прокралась к выходу из спальни, но вдруг не удержалась, так же на цыпочках скользнула обратно к кровати, склонилась над низким ложем и осторожно поцеловала спящего в лоб.
Этот поцелуй предназначался Шакринну -
Девушка бесшумной тенью выскользнула из спальни, нырнула в чулан, схватила с блюда тихо мерцающий кристалл и дрожащими руками запихнула его в полотняную заплечную сумку. Сбросила туфли, натянула высокие сапоги из тонкой кожи, удобные для верховой езды, накинула поверх платья теплый плащ и выскользнула за дверь.
Сладковатый запах прелой соломы ударил Марите в нос, как только она открыла дверь конюшни.
– Тише, Зиара, тише!
– успокаивала девушка свою любимицу, гладя тонкую шею рыжей лошади.
– Тише, тише!
Марита быстро и умело надела седло, схватила лошадь под уздцы и вывела из конюшни. Девушка в последний раз оглянулась на неказистый кособокий домик, в котором она провела шестнадцать радостных лет, и вскочила в седло.
...Из сна Шакринна вырвал какой-то тревожный внутренний толчок.
– Марита!
– маг выпростал из-под одеяла руку, пытаясь обнять любимую, но нащупал только холодные простыни.
– Марита!
В ответ - тишина.
Шлепая босыми ногами, Шакринн вышел из спальни, и вдруг, пораженный ужасной догадкой, метнулся в чулан.
Так и есть! Сэлимер исчез, а вместе с ним и Марита!
Маг в одной рубашке выскочил на залитый луною двор. Приоткрытая дверь конюшни сказала ему все.
С губ мага слетело длинное сложное заклинание, и он застыл, закрыв глаза и прислушиваясь к себе. Шакринну хватило нескольких минут, чтобы выяснить, куда направляется Марита...
...Черный конь уносил кипящего ненавистью мага в уже начинающую редеть предрассветную мглу. Шакринн поклялся себе, что догонит и убьет предавшую его возлюбленную, и в порыве ярости чернокнижник то и дело хватался за рукоятку меча.
...Лошадь Мариты пала, когда до монастыря оставалось меньше мили. Впереди черной лентой блеснула широкая река, на другом берегу которой уже выступали из предрассветной дымки массивные стены монастыря, и в этот момент обостренный опасностью слух девушки уловил едва различимую дробь копыт. Сомнений не было - ее настигал Шакринн. Прижав к груди сумку с кристаллом, Марита изо всех сил побежала к темнеющему впереди мосту.
Чернокнижник настиг беглянку, когда та была уже на середине моста. Тускло блеснувшее в лучах восходящего солнца лезвие меча уже зависло над головой девушки, когда та, упав на спину и выбросив вперед правую руку, что-то громко гортанно прокричала. С пальцев беглянки сорвалось нежно-фиолетовое сияние, которое окутало и всадника, и лошадь тонкой, медленно редеющей дымкой. Марита, тяжело дыша, отползла в сторону. Когда дымка рассеялась, посреди моста застыл каменный всадник на каменной лошади с обнажённым каменным мечом. Несколько минут Марита напряженно вглядывалась в искаженное яростью лицо своего заколдованного возлюбленного, а затем, рыдая и спотыкаясь на каждом шагу, побрела к монастырским воротам.