Хранящая

Тарасова Ирина

— Он, непутевый, — я вздохнула и выжидательно посмотрела на главаря.

— Забирай. И впредь, понадобится — приходи. Не обидим.

— Спасибо.

Дружески улыбаясь местным труженикам куста и дубинки, помогла водрузить спящего на его лошадь, кое-как там закрепить и сама вскочила верхом. Подбитый Махай, как он представился, объяснил, что трактир с комнатами впереди будет к вечеру, но если не останавливаться, то раньше. Двинув по тракту, долго смотрела, как трое дюжих молодцов махали мне вслед. Надо же, как бывает, даже у разбойников совесть имеется в наличии. А вот у некоторых

только хамство, но зато в ассортименте.

С трудом добравшись до трактира, кинула подхватившему поводья пацану мелкую монету и потащилась внутрь. Привычные уже деревянные панели стен, массивная деревянная мебель, Кругловатый хозяин за стойкой. Правда, этот трактир был гораздо чище и уютней виденных мною до сих пор.

— Хозяин!

— Чего изволит госпожа?

— Комнату, хороший ужин, и вещи мои с седел принесите. А то они простудятся.

Удивленный трактирщик кивнул дюжему высоченному парню, удивительно похожему на него. Сын, похоже. Несколько мужиков за дальним погруженным в полумрак столиком обалдело смотрели, как парень вносит сумки и Ветра на плече. Таких женщин, с таким "багажом" (я поленилась развязывать, а так он очень даже компактно уместился) тут еще не видели. Хозяин кивнул на лестницу наверх и выставил передо мной тарелку и о-очень вежливо поинтересовался, готовить ли ужин для "вещей". Благосклонно кивнув, подтянула поближе драгоценное мое сокровище — гитару. Если так пойдет и дальше, я в этом мире если не разбогатею, то друзей точно заведу.

Ветер тяжело приходил в себя, стонал и не мог глаза открыть. Пришлось осторожно обтирать лицо и грудь мокрым полотенцем. Он вообще выглядел довольно больным, так что пришлось мне в трактире задержаться почти на сутки. Метался в жару по единственной в комнате кровати, все цеплялся за меня, бормотал что-то. Я насколько могла, облегчала его состояние, благо аптечка была под рукой. И вот, когда он уже перешел в нормальный, относительно спокойный сон, жена трактирщика жестко отправила меня вниз, нормально поесть хоть раз за эти сутки.

— Ступай, вон вся почернела. Ничего с твоим ненаглядным не случится! — дородная громкоголосая тетка, сильно похожая на знаменитую Нину Усатову (актриса такая) подтолкнула меня к двери.

— Вот еще, — фыркнула я. — Да я скорее удавлюсь!

Удивление хозяйки я посчитала своей законной индульгенцией и отправилась ужинать. А внизу, в наполненном людьми зале я наткнулась на громко что-то рассказывающего Махая со товарищи.

— О! Госпожа! А я думал, вы уж умчались давно!

— Да нет, пришлось задержаться, — я смущенно улыбнулась, позволив усадить себя за стол.

Трактирщик тут же принес полную миску какого-то рагу, которое я уплела в минуту.

— Чего так? И бледноваты вы чего-то? Аль случилось чего?

— Да приболел мой товарищ. Вот и задержались.

— А правду ли сказал он, что вы поете знатно? — поинтересовался медведеподобный сынок хозяина.

— Ну знатно или нет — не мне решать, — я улыбнулась. — Сейчас принесу гитару…

— Ваток! — рыкнул молодец. — А ну сгоняй, принеси госпоже "струмент"! Живо! Да смотри не попорть — голову сниму!

Меж столиков мелькнула встрепанная курчавая шевелюра давешнего мальчишки,

босые пятки застучали по лестнице. И через минуту черный чехол уже был бережно опущен мне в руки.

— Мать сказала, все хорошо, — шепнул постреленок и умчался.

Что ж, спела им и "то не вечер", и "мороз", и пару песен моего любимого Высоцкого. А под конец, для души захотелось — "Потерянный рай" и "Закат" Арии. Погрузившись в тепло знакомых слов, перед глазами видела улыбающегося Дженнара. На глаза сами собой навернулись слезы. А когда голову подняла — увидела на лестнице два призрака — бледного, цепляющегося за перила Ветра и едва заметную дымку, похожую на того, кто уже ушел и не вернется. Вздрогнув, уронила руки и едва не сползла на пол сама — Махай поддержал.

— Извините, — пискнула и бегом рванула к Ветру, подставляя свое плечо под обессиленного мужчину.

Молча вернулись в комнату под неодобрительные взгляды хозяйки и полную тишину внизу. Уложив его обратно в постель, осторожно присела рядом.

— Как ты меня вытащила?

— Подарили, — я усмехнулась. — Лежи спокойно, и так едва живой.

— Хочешь сказать, что с этими разбойниками справилась?! — Не поверил он.

— А чего справляться? Вина я у них не пила, — нахмуренный мрачный взгляд, — а так, спела им, вот и успокоились.

— Та женщина сказала, я больше суток проспал.

— Да.

— И ты была здесь?

— Да.

— Зачем?

— Ну не оставлять же тебя, раз подарили, — я рассмеялась. — Отдыхай. Если завтра встать сможешь, тронемся потихоньку.

Хотела уйти, не дал — вцепился в запястье мертвой хваткой утопающего.

— Скажи, там, внизу, ты пела — я слышал — про него?

— Да.

— Кем он был для тебя?

— Другом. Единственным другом.

Вот и поговорили. В общий зал идти не хотелось — выбралась по боковой шаткой лесенке прямо на улицу, присела на траву. В воздухе витал аромат приближающейся грозы. Если стороной не обойдет — застрянем совсем. В животе заворочался теплый комочек. Странно, но он, оказывается никуда и не пропадал, просто за всеми этими нервами я перестала его замечать.

В проблесках ранних звезд на уже темнеющем небе мне по-прежнему чудилась грустная спокойная улыбка. Дженнар, ну почему ты не спрятался, не скрылся, если опасность была так велика?! Почему не нанял нормальную охрану?!

— Потому что это бесполезно, — мой внутренний голос язвительно откликнулся откуда-то из глубины.

— Можно же было Игорю сказать, он бы обязательно придумал…

— Это Горин-то? Ага, много он напридумывал? Пообещал помочь и смылся. И тебя, между прочим, бросил. Да еще в кошачьем теле.

— Да уж.

— Госпожа? С кем это вы разговариваете? — из темноты конюшен вынырнул мальчишка.

— Сама с собой.

— Сама с собой, а второй-то голос мужской, — озорно поддразнил пацаненок.

Как это — второй голос?! Я ошалело огляделась по сторонам. Пусто.

— Где это ты второй голос услыхал?

— Да вы не сердитесь на Ватока, он шальной, — из той же конюшни вылез старший брат. — Выдумывает все. Хотя мать говорит, что он призраков слышать умеет. Только враки это все, бабьи пересуды.