Хранящая
Шрифт:
— Ну как самочувствие?
— Не могу поверить, что нам удалось, — выдохнула я. — Страшно.
— Успокойся. Вот приедем, тогда и будешь бояться.
— Чего?
— Чтоб не раздавили обнимающие, — хмыкнул брат.
Примериваясь к мерному покачиванию кареты, я осторожно наблюдала за бурлящей вокруг жизнью города. Странно, дома еще только полдень, а здесь время уже к вечеру. И неизвестно, сколько времени прошло с момента возвращения в родной мир. А вдруг все, кого я знала, успели меня позабыть? Вдруг я окажусь лишней, ненужной теперь?
— Яр, а почему ты все-таки согласился
— Во-первых, мне хочется быть уверенным, что ты в безопасности. И с твоим характером проще это сделать, если я буду рядом. Во-вторых, я успел пролистать твою историю болезни, и мне не понравилось, что там понаписали. А в-третьих, я не сволочь, — он улыбнулся.
— И что эти вивисекторы на меня накатали? Очередной ужастик на тему — либо под скальпель, либо на шоковую терапию?
— Почти. Через месяц тебя бы отправили в лечебницу. А там и из нормальных людей психов умеют делать.
Я похолодела. Значит, не показалось, что старый врач подозревает серьезный диагноз и хочет меня от греха подальше спихнуть. Чтобы репутацию не портила. А учитывая, что без Манира я бы точно начала с ума сходить, то и подавно терапией не отделалась бы.
Долго рефлексировать мне не дал Ярослав. Стоило экипажу дернуться и остановиться, как он выскочил наружу, протягивая мне руку и помогая выйти. У приоткрытых парадных дверей замерла на полушаге Целеста. За ее спиной маячило удивленное лицо Рыся.
— Лиска — а - а! — заверещало это стихийное бедствие, подхватывая подол платья и кидаясь ко мне. — Живая!
— Стоп! — брат легко перехватил подругу и поставил на землю рядом. — Больную не трепыхать!
Осторожные, но крепкие объятья друзей окончательно уверили меня в реальности происходящего, я едва не расплакалась от облегчения.
— Как же здорово видеть тебя! — Рысь сгреб меня в охапку вместе со своей Хранящей.
— Задушите — прохрипела я, мечтая о земле под ногами.
А когда в дверях показался бледный, худой и осунувшийся Ветер, мне стало еще хуже, даже ноги подкосились. Но упасть не дали. Он схватил меня в охапку и сжал так, что ребра затрещали, зарылся пальцами в волосы и замер. Я дышала через раз и молила всех, кого могла припомнить, чтобы он меня отпустил. А то вместо здравиц придется читать отходную молитву.
— Как же ты меня напугала, — наконец, выдохнул Ветер, отступая. — Никогда больше не смей так делать, слышишь?!
— Ветер, нам всем, наверное, стоит вернуться в дом? — невинно поинтересовалась Целеста, вцепляясь в мой рукав.
Вспомнив, что у моей шелковой блузки вырез для этого мира, да и прозрачность — это перебор, я покраснела.
— Да, конечно, правильно, — тоже слишком поспешно согласился мужчина.
— Ветер, надеюсь, мы не злоупотребим твоим гостеприимством? — Ярослав повернулся к нему.
— Ни в коем случае.
— Спасибо. Не беспокойся, через несколько дней будет готово наше поместье, и мы больше не будем надоедать тебе.
Я с удивлением смотрела на них. И какая муха обоих покусала? Или оба перенервничали и успели разругаться? Помнится, они прекрасно ладили. Особенно, когда на меня орали.
На спокойные раздумья времени не осталось, Целеста
Правители радостно кинулись переписывать захапанное имущество, народ и налоги, на время забыв про все свои интриги и дружески перемигиваясь на пирах во дворце герцога. На заставе торопливо шло строительство больших торговых рядов, поместий и нового межгосударственного дворца, куда намеревались торжественно поселить Яра и Дженнара с женами. Ветру в категорической форме предложили отступного, но разъяренный Защитник послал и герцога, и князя прилюдно и в таких выражениях, что правители дружно на него обиделись, поместив под домашний арест. Под домашний, потому что присутствовавший при этом магистр Валлин весьма неодобрительно заметил, что Ветер — мальчик большой, и способен самостоятельно распоряжаться и своими землями и своими вассалами. Видимо, герцог хотел под шумок и его владения к рукам прибрать.
Мысленно пообещав себе самой вправить герцогу не только энергопотоки но и мозг до прямой кишки включительно, я бездумно отдалась в руки подруги и подоспевшей Фритты. Умыли, причесали, переодели во что-то невозможно воздушное цвета осеннего леса. Я даже в зеркало побоялась взглянуть, и так страшно после больницы на себя смотреть. А в контрасте с хорошей одеждой и подавно — Фредди Крюгер нервно курит.
Под бесконечные ахи и охи мне удалось затеряться в облаках вынимаемых на свет из шкафа новых платьев. Тихонько выскользнув за дверь, спустилась в столовую, изнемогая от желания выпить. И чего-нибудь покрепче.
Схватившись за первую попавшуюся бутылку, набулькала полный бокал и уже наполовину его осушила, едва не захлебываясь от жадности. Вроде вино, а как воду пила.
— Многоуважаемая госпожа магистр, вам не подобает злоупотреблять вином в это время дня, — ехидно заметил голос из-за спины.
Резко обернувшись, я встретила веселую улыбку Учителя. С визгом повиснув у него на шее, совершенно забыла, что в этом мире мое поведение как минимум несдержанное. Но я больная на голову, а, значит, мне можно.
— Ну-ну, Алиса, умерь свой пыл, — меня деликатно усадили в кресло.
Магистр "незаметно" поморщился, потирая поясницу. Бедняга. Надо будет ему что-нибудь от ревматизма притащить из дому. И от склероза прихватить. Это уже мне — в упор не помню, когда стала магистром.
— Учитель, вы не представляете, как я рада вас видеть!
— Взаимно, девочка, взаимно. Ты, как вижу в добром здравии.
— Похоже, не совсем. Что с моим даром? Я даже потоки рассмотреть не могу.
— Ты почти сгорела, Алиса. И я не знаю, когда восстановится твой дар. Все, что мы сейчас можем — ждать. И надеяться.