Хром
Шрифт:
— Насколько важна для сенатора Мурано его дочь? — спрашивает у меня Джекс.
— Думаю, что она много для него значит, потому что он очень её охраняет. Она не может выйти из дома без охраны. Мурано — жёсткий человек, он никогда не показывал при мне, что любит её, но, похоже, она действительно для него важна.
— Надеюсь, в достаточной степени. — Джекс слегка наклоняет голову и смотрит на Хрома, который кивает. — Значит так и поступим: похитим дочь сенатора. Я немедленно поговорю об этом с мэром Форстером.
Хром бьёт кулаком себе в ладонь:
— Они хотят войны?
— Верно. — Хром и Джекс ударяются кулаками и ухарски ухмыляются.
У меня сводит желудок. Кажется, эти двое рады предстоящему делу. Меня бесит, что внезапно наше будущее становится неопределённым, но я надеюсь, что всё ещё обернётся к лучшему.
Эпилог. Несколько дней спустя
Я вытираю мокрые руки о передник, который надет поверх красного платья, и смотрю на комнату Киа. Без Киа одиноко. Друг её отца снова взял её с собой охотиться на бизонов, и я не смогла ей отказать. Ей слишком нравится ездить на джипе по пыльной пустыне. И она пообещала мне очень большую порцию мяса.
Я решила покрасить стены в нежный, светло-оранжевый цвет, и только что закончила. Другие комнаты тоже засияли новыми красками. Мне необходимо что-то делать, иначе одиночество сводит меня с ума.
Хуже всего по ночам. Во сне меня часто преследует Блэр, чтобы продолжать мучить. Тогда мне больше всего не хватает Хрома, ощущения безопасности в его объятиях и слов утешения.
Я хочу немедленно навестить его в больнице. Он уже чувствует себя совсем хорошо, и Саманта думает, что, может быть, завтра ему можно будет уйти домой, но по секрету она сказала мне, что предпочла бы подержать его в больнице подольше. Она хорошо знает этот сорт мужчин и понимает, что Хром не будет себя жалеть.
— Ты сделала здесь для нас по-настоящему уютно, — вдруг слышу я его голос и оборачиваюсь. Хром стоит рядом с кухонным столом, и на нём надеты джинсы и чёрная футболка, которые я ему приносила. Он выглядит очень аппетитно, а я похожа на пугало. Мой фартук весь заляпан краской, так же, как и руки, и на голове у меня полный бардак.
Тем не менее, я готова плясать и прыгать.
— Что ты здесь делаешь?
Хром широко улыбается:
— Я тоже рад тебя видеть.
Я кладу кисть в ведёрко с краской, снимаю фартук и бросаюсь Хрому на шею.
— Ты должен себя беречь.
— Я уже достаточно себя поберёг, готов разнести свою больничную палату.
Он излучает невероятную энергию и чистую, концентрированную мужественность.
Я глажу его сильные плечи, потом грудь. Я хочу прикасаться к нему везде. Потому что безумно счастлива, что он выжил.
— Саманта знает, что ты ушёл?
Хром чешет голову:
— Да, хотя она была не в восторге. Но ей было ясно, что удержать меня невозможно.
— Потому что дома у неё есть такой же экземпляр.
Хром поднимает меня и усаживает на кухонный стол. Он бесцеремонно раздвигает мои ноги и встаёт между ними.
— Тебе идёт это платье.
Я точно знаю, чего он хочет, и тоже этого хочу, но всё же шепчу:
— Я вся в краске.
— Мне
— Не раньше завтрашнего дня. — Я смотрю на его бедро. На штанах крови нет, рана быстро и хорошо зажила, о ней будет напоминать только шрам. У Воинов действительно необычная ДНК и способность к самоисцелению. Тем не менее, Хром был слишком близок к тому, чтобы его не стало.
«Перестань об этом думать», — говорю я себе. Он жив. Я могу чувствовать его, слышать, ощущать запах и вкус.
Хром жадно меня целует, гладя и массируя мои ноги. Из-за жары я не ношу ни обувь, ни нижнее бельё. Если бы я знала, что Хром придёт…
Когда он задирает моё платье и бросает взгляд мне между ног, его глаза округляются.
— Я… тут так жарко! — Моё лицо пылает, а клитор пульсирует от одного только того, что Хром на меня смотрит.
— Сейчас тебе станет ещё жарче, — говорит он своим низким, сексуальным голосом, который всегда указывает на то, что он возбуждён. — У меня есть одна острая потребность, которую я не мог утолить, потому что кто-нибудь постоянно входил в комнату. — Хром толкает меня спиной на стол и целует внутреннюю поверхность бёдер, водит по ним языком вверх и вниз, всё время приближаясь к центру.
— Перестань вертеться, — приказывает он, крепко удерживая меня за бёдра.
— Тогда сделай что-нибудь с этим, — провоцирую я.
Но Хром уже прижимается ртом к моим половым губам и начинает меня вылизывать.
Боже, как сильно мне этого не хватало, как сильно мне не хватало Хрома. Но я так думаю всегда, когда его нет рядом. Он нужен мне как воздух.
Удары его языка почти доводят меня до оргазма, и я почти не чувствую жёсткую столешницу под спиной. Все мои ощущения сосредоточены на том, что Хром делает своим ртом.
Когда я двигаюсь навстречу, потому что мне нужно чуть больше давления, он отступает.
Проклятье! Я сажусь, чтобы посмотреть, что Хром задумал. Он расстёгивает джинсы, и они сползают ему до колен. На его бедре всего лишь приклеен один большой пластырь.
Хром извиняется с дерзкой ухмылкой:
— К сожалению, у меня больше не было трусов.
— Повторюша. — Я хватаюсь руками за его шею, чтобы поцелуями стереть с его лица эту дерзкую ухмылку. Сначала я нежно покусываю его губы, но затем проникаю языком в его рот, одновременно обхватывая рукой член.
Хром стонет мне в губы:
— У нас есть один неоплаченный счёт.
Я слишком хорошо помню, как на крыше машины он пообещал устроить мне сладкую месть.
— Правда? — спрашиваю я невинно, массируя его сильнее.
Его бёдра дёргаются вперёд, он жёстче трётся о мою руку. Насколько он сильный и всё же уязвимый. Я ногтями царапаю чувствительную кожу.
— Да. — Хром хватает меня за талию, чтобы притянуть ближе, убирает мою руку и входит в меня.
Я такая влажная для него, что раздаётся хлюпанье. Его жёсткий стержень растягивает меня изнутри. Мне нравится чувствовать, как Хром меня заполняет, как он овладевает мною. В такие моменты я с ним единое целое.