Хроники Севера
Шрифт:
Обе ведающие смотрели на юного мага и не могли взять в толк, кто из них сходит с ума. Арана начинала кое-что подозревать, но информации было катастрофически мало, чтобы прийти к окончательному выводу. А вот сам мальчишка с его структурой дара, заметно отличавшейся и от стихиалов и даже от визуалов, приводил ведающую в еще большие раздумья — может, он как раз из тех, кого в древности называли «истинными»? А кто же тогда люди, которые посмели украсть юного мага из родного дома и говорили о необходимости его правильного обучения? И куда, наконец, делись местные истинные, ведь не могли они пропасть сами собой, обладая самым высоким потенциалом из всех имеющих магический дар? Ох, нечистое тут дело!
Западный
Рослый русоволосый человек средних лет в видавшем виды зеленом плаще с капюшоном размеренно шел среди невысоких холмов, стараясь не выходить далеко на луга, но все равно временами проваливаясь в грязь по колено. Он невольно вжимал голову в плечи, чтобы укрыться от дождя, отчего казался сутулым. Вся его одежда давно промокла, а в окрестностях не осталось ни единой сухой ветки, чтобы развести хороший костер, приходилось греться только ходьбой. До цели пути оставалось дня три при нормальной погоде, а по такой распутице и все пять. Прямой дороги в те места не было, а окольная шла в обход низин, что удлинило бы путь еще на декаду.
Райсен Норль был в этих местах не первый раз. Он продолжал искать то, что поможет объяснить ему загадку его собственного появления в этом мире и странности самого этого мира тоже.
Впервые он попал сюда больше трех лет назад, неизвестно как оказавшись на незнакомом побережье в начале зимы. Тогда его, почти замерзшего, спасла от смерти маленькая девчушка, оказавшаяся ученицей ведающей. Как оказалось, в здешних краях, называемых Северными Пустошами, эти самые ведающие имели большое влияние и немалые способности, что удивило Норля, привыкшего к редким и слабым проблескам магического дара у своих соплеменников. Где были его родные края, мужчина теперь не знал, хотя местный язык почему-то понимал и говорил на нем. Довольно быстро стали блекнуть в памяти и отголоски прежней жизни. Местные ведающие назвали его «пришедшим с моря», что не объясняло ничего, кроме того, что он был далеко не единственным таким. Но и другие, если и могли что-то рассказать, то не знали, в какой стороне отсюда находятся их родные края. Так что для жителей побережья они были скорее явлением природы, как гроза или шквал на море. «На то воля богов», — считали они. Но Райсен не мог успокоиться, его пытливый ум всегда пытался найти причины всего, что происходит вокруг.
За три года он исходил весь северо-восток в поисках разгадки своего прибытия сюда и устройства этого странного мира или системы миров, как считали некоторые. Он побывал в Ирвайде, самом крупном городе этих земель, и обшарил там все доступные библиотеки, расспрашивал немногочисленных городских ученых и ведающих. Многие советовали ему отправиться в столицу Игмалиона и обратиться там за информацией в Королевский университет или даже в академию магии — Антрайн, но Райсен сомневался, что магистры с ходу решат поделиться всей доступной им информацией с неизвестным чужеземцем. А кроме того, как он подозревал, даже в столице нужной ему информации сохранилось мало — слишком многое говорило за то, что этот мир пережил далеко не одну глобальную катастрофу, и с каждой из них уменьшалось число знающих хоть что-нибудь. Отголоски минувших эпох придется искать в запечатленных на камне рисунках и письменах, а также в древних легендах, к которым в этих краях относятся бережно и уважительно.
За прошедшее время Норль привязался к местному народу, не дающему цветистых обещаний, но умеющему держать свое слово. Сейчас Райсен направлялся в одно местечко на островах среди бескрайних Эйгенских болот. Однажды он попал туда случайно. Низкорослые люди с темной кожей, которую выдубили
Жители земель, отстоящих от низин, считали болотных людей дикарями. Но от этих самых дикарей он услышал немало очень сложных философских рассуждений; кроме того, среди них также встречались провидцы, причем не только женщины, но и мужчины. Да и сами острова представлялись достаточно странными: одни из них были обычными болотными островами, закрепленными корнями деревьев, а вот на других из-под земли выступали камни, причем часть камней сохранила следы обработки человеком. Каменные блоки уходили в воды болота, и, возможно, такие острова образовались на фундаментах древних строений, занесенных песком и землей.
Болотные люди поклонялись овальному камню, стоящему на одном из островов, называя его «мировым яйцом». Они знали основы геометрии, а в своих поселениях играли в странные математические игры, успех в которых зависел в равной мере от логики и предвидения.
В одно из посещений очень старый ведун преподнес ему свою трактовку идеи о «воле богов». Он сказал тогда:
— Если бы твое появление в этих местах было ненужным, ты бы сюда не попал, если бы Высшие не хотели этого, ты бы поскользнулся на обломке гнилой ветки и расшиб себе голову о камень.
До Райсена не сразу дошло, о чем говорит старый мудрец, а сообразив, он поежился. В самом начале пути через болота он слегка поскользнулся на осклизлом обломке старой гати, но удержал равновесие, после чего решил остановиться, чтобы перекусить перед тяжелой дорогой, и присел на камень, торчавший рядом из-под земли у самого начала гати и, видимо помечавший его. Поскольку на болотах все было скользким, Норль поскальзывался многократно и не придал никакого значения этому моменту. Но провидец болотного народа воспринял тот случай иначе.
По долгом размышлении под влиянием философии местных людей картина происходящего в этом мире и с ним самим стала выглядеть несколько иначе. Получалось, что каждый приходит в свое время и в свое место, чтобы сделать доступное или предназначенное именно ему. На первый взгляд, такое толкование сильно отдавало фатализмом. Но Райсен по натуре был не фаталистом, а ученым, поэтому, положив данное мнение в основу, он начал пытаться сообразить, зачем боги или не боги подталкивают разных людей в каком-то определенном направлении действий. Потому что считать все происходящее набором случайностей или капризов природы не получалось. За время своих странствий Райсен уже собрал достаточно повествований о тех, кто, подобно ему, неожиданно оказывался втянутым в странные и нелогичные на первый взгляд события. Значит, где-то или у кого-то, обладающего большей силой, чем человек, был определенный план или, по крайней мере, задумка. И Норлю хотелось ее разгадать.
Райсен добрался до территории болотного народа только через шесть дней, едва не переломав себе ноги; видимо, боги на этот раз были не столь обрадованы его появлению в болотном краю. Поприветствовав старейших поселка, он закинул свой дорожный мешок в хижину женщины, у которой останавливался и в прошлый раз. Муж Галады умер несколько лет назад, а взрослые дети обзавелись своими семьями и жильем.
Вечером у общего костра Норль с удовольствием отдался напевному речитативу, которым рассказывались древние легенды и поучительные истории. Эти общие посиделки были для народа не просто развлечением, но и своеобразной академией, где старшие передавали свои знания более молодым соплеменникам. Райсен же надеялся услышать нечто неизвестное или забытое в других местах.