Хронум Книга I

Альхаг Арвин

— Оно и к лучшему, Афанасий… Оно и к лучшему. — Похлопал его по плечу и пошел по усадьбе.

Через пять минут мы уже сидели в просторной гостиной, устланной мягкими коврами ручной работы. Кругом стояли огромные античные вазы, а с потолка свисала тоже огромная хрустальная люстра. На стенах располагались головы чучел, фотографии, где Голицын позировал с тушами редких животных или держал в руках диковинных рыб. Несмотря на всю роскошь, интерьер гостиной мне показался полнейшей безвкусицей.

Большой овальный стол не ломился от обилия

яств, наоборот, был практически пуст, но трансформация тела — дело энергозатратное, и нам нужны были калории. Мне и брату точно. Пришлось по-хозяйски залезть в холодильник, порыться на полочках в поисках съестного. Через пару минут на столе стояла бутылка бренди, три граненых стакана, кусок вяленой оленины и кое-что по мелочи. Ничтоже сумняшеся мы сели за трапезу, не обращая внимания на связанного по рукам и ногам хозяина усадьбы.

Голицын немного осмелел, бубнил себе под нос нечто нелицеприятное для нас и сверлил злым взглядом.

— А мне не предложите выпить?

— Нет, — коротко бросил ему, не отрываясь от розоватого куска мяса.

— Село Смородина Ростовской области…

— Что, село Смородина Ростовский области? — не понял он моей фразы.

— Село Смородина Ростовской области. Большая семья из шести человек. Бабка, муж с женой, трое детишек. Старшему едва восемь исполнилось. Мужик крепенький был. На меня работал. Ключевое слово «был», — бесстрастно посмотрел герцогу в глаза, но отклика не увидел. Голицын был на броне.

— То же село. Та же область. Мать-одиночка воспитывала двойняшек. Работала дояркой. Тоже на меня. Здесь ключевое слово догадаешься какое?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Их два: «воспитывала», «работала». Теперь ее нет. Дети в приюте. И таких историй у меня много. Все их рассказывать?

— Я не понимаю, Лев, на что ты намекаешь? Хочешь сказать, что я их убил?

— Не намекаю, а говорю прямо. Ты их убил!

— Но…

— Не перебивай! По твоему распоряжению в Ростов прибыла банда наемников. Задача была проста: уничтожить память об Ахматове в регионе. Так?

— Нет!

— Кто заказчик?

— Никто! Я не понимаю о чем ты!

— Денис, пусть заводят остальных.

Одновременно с нашим захватом усадьбы Голицына, скваду был отдан аналогичный приказ по души барона Фон Таубе и виконта Мышкина. Сквад благополучно с этим справился, не потеряв ни единого бойца.

После моей псевдокончины, три аристократических рода объединились против нашей семьи. Цель, казалось бы, очевидна: прибрать к рукам бизнес-империю Ахматовых. Но что-то не сходилось в отчетах Дениса и масштабах развернутой против нас агрессии.

На штаб-квартиру в Питере никто не нападал, вместо этого ударили по самым слабозащищенным местам. Наемники, проплаченные Голицыным, сожгли две деревни под Ростовом и двенадцать тысяч гектаров пшеничных полей. Мышкин лично руководил нападением на усадьбу в Кёнигсберге, а когда ему дали отпор, прошелся по нашим зернохранилищам. В результате пожаров погибли

обычные портовые работяги.

Барон Фон Таубе действовал организованней — он сумел ударить больнее всего. В столкновениях с его наемниками мы и потеряли больше двадцати одаренных, когда был взорван один из складов с боеприпасами под Таганрогом.

Все это было мелко. Материальный ущерб не превышал и десяти процентов всех наших активов. Следы вели дальше. Эти ублюдки явно действовали по чьей-то указке. И я хотел выяснить чьей именно.

В гостиную ввели двух напуганных аристократов.

— Беспредел! Средь бела дня босота напала на благочестивых особ! — кричал виконт Мышкин.

Завидев нашу троицу, виконт сразу понизил голос и натянул вежливую улыбку:

— Лев Константинович, не признал вас сразу. Богатым, будете.

— Обязательно буду. Вот сегодняшнего дня и начну богатеть. Рассказывайте, кто стоит над вашими недородами, — видя, как они медлят, запустил ауру хронума.

Аристо вздрогнули, когда из моей головы начали расти рога. Фон Таубе потянул ворот рубахи, будто ему не хватало воздуха. Лицо покрылось испариной.

— Да-да, я все расскажу! Только не убивайте меня, Лев Константинович, — трусливый Мышкин начал первым.

Я отключил ауру, ибо с хвостом было неудобно сидеть в кресле, и слушал, закинув ногу на ногу. Костюм-тройка свисал с меня клочьями после демонической трансформации, что добавляло странности в будущей беседе. Я с наслаждением тянул любимую сигарету марки «Ахмат», молча слушал неожиданно словоохотливого Фон Таубе, и размышлял, что делать дальше.

Заморозка времени или по-научному — «навес времени», помогала мне, когда требовалось, в кратчайший срок проанализировать большой объем информации и выдать верное решение. Суть в следующем…

Со слов барона, три рода действовали независимо друг от друга. Никакого союза не было, как я думал раньше. Каждому из них была назначена аудиенция с членом тайного общества «Арбитр». Диалог шел в формате «пастор-прихожанин» — через ширму, искажающую голос и где собеседники не могли видеть лиц друг друга.

Не обошлось без применения силы. Чтобы вытянуть нужную информацию, пришлось сломать Мышкину нос в назидание остальным. Это побудило троицу поделиться самым сокровенным, по их мнению. Арбитры запретили трогать ближайших моих соратников: Олега, Дениса, Катерину и Нонну Владленовну. Это давало повод задуматься, насколько хорошо арбитры осведомлены о моей жизни. Вдобавок ко всему, Фон Таубе подрядили установить средства наблюдения и контроля в бизнес-центре «Ахмат» в Питере.

Большая часть их «сокровенного» сводилась к описанию нападения: сколько наемников задействовали, какое оружие брали с собой. Бла, бла, бла… Просто «словесный понос», наполняющий гостиную жужжанием. Говорить им приходилось, чтобы не попасть под тяжелую руку Олега. Из всей словесной шелухи я все же смог вытащить крупицы, действительно стоящие моего внимания.