Хрусталь
Шрифт:
– Что? Нет, с чего ты взял? – На лице Юрца мелькнула тень растерянности.
– Просто голос показался знакомым…
Я попытался заглянуть за угол, но Юрец меня похлопал по плечу, намекая на то, что нечего мне там смотреть.
– Короче, стволами я не барыжу, так что ты обратился не по адресу. – Он стряхнул пепел с сигареты. – Но, я знаю одного человека, к которому ты можешь обратиться. – Он написал что-то на бумажке. – Вот его контакты. Сожги, когда решишь вопрос.
– Гриша, это ты что ли?!
Голос из зала всё ещё был до остервенения знакомым.
– Нет, это не он! – Рявкнул Юрец. – Всё, тикай отсюдова! –
Влад схватил меня за руку и вывел в коридор, краем глаза я заметил рыжие локоны, но лица девушки так и не разглядел. За мгновение до того, как он закрыл передо мной дверь, я подставил мысок и посмотрел ему в глаза.
– Ещё вопрос.
– Да что ещё?!
– Ты давно в последний раз видел чёрного человека?
– Ой, пиздуй-бороздуй, а!
Он выпнул мою ногу и хлопнул дверью.
* * * * *
Я решил поехать на полигон, там почему-то было спокойнее, чем дома в Елльске. Впрочем, я в любой момент мог обратиться к Харитонову, и он бы точно помог с этой ситуацией. Т.- это стопроцентный гастролёр. Ни за что не поверю, что этот балбес устроился работать в Возрождение. Для этого он слишком тупой и самонадеянный. Но со своим уровнем одержимости он мог кого-то подрядить, чтобы отравлять мне жизнь. Чего у Т. было в достатке, так это оголтелой помешанности на людях, которых он считал своими друзьями или врагами. Если ты друг, он был готов в лепёшку расшибиться ради тебя, сделать всё, лишь бы тебе было хорошо. Правда надо уточнить, что твоё «хорошо» в его извращённом сознании далеко не всегда совпадало с реальным «хорошо». И как только он в тебе разочаровывался, то ты мгновенно становился его заклятым врагом до конца дней своих. Уж не знаю откуда он черпал эту бурлящую энергию для своих козней, смутно припоминая годы общения с ним, я лишь робко предполагал, что у человека серьёзный сдвиг по фазе, который называется синдром дефицита внимания и гиперактивности.
Тут Юрец всецело прав, такие люди питаются твоим страхом, если они видят, что их действия приводят к результату, они крепчают и у них появляются силы, чтобы и далее отравлять тебе жизнь. Для них это смысл и истинный путь. Другого не дано. Поэтому если он сейчас за мной следит из подворотни, то каждый поворот моей головы назад – это дрова для его кострища ненависти. Он видит, что я напрягаюсь, и он получает от этого удовольствие.
Я понимал его стремление, но не принимал его методы. Множество вопросов повисли в воздухе, например, я не знал планирует ли он меня чем-то шантажировать или нет? Или он хочет кровной мести? Может быть он реально хочет поговорить и пытается достучаться до меня такими своими дебильными методами?
Неожиданно, завибрировал мастерфон, сообщение было от Володи, и я поменял точку назначения в МТЕ на Центральную больницу Елльска. Выдалась возможность навестить Лену. Я надеялся, что она всё ещё в состоянии разговаривать. Пустоты в её голове выглядели скверно… Нет, не скверно. Ужасно. Несовместимо с жизнью.
Пролетев несколько этажей больничного корпуса на своих двоих, я буквально ворвался в палату стационара. Эта была двухместная, но соседа у Лены не было. Она лежала на боку и спала. Когда я хлопнул дверью, медленно открыла глаза. Девушка бледная, исхудавшая… Я взял табурет, подсел рядом. Даже не приходилось притворяться, что внутри затаилась грусть, обида, злоба. Сейчас помимо гнева из-за Т. внутри роился
– Гриша, привет… - Она выдавила из себя слабую улыбку. – Кажется, я тебя немного подставила и не смогла найти замену на дежурства, ты же не сердишься?
– Чушь не городи.
– Не ожидала, что ты придёшь…
– Почему?
– Я думала, что ты весь в работе…
– Был. Но сегодня выходной.
Костикова приподнялась на локтях и приняла сидячее положение, положив подушку под поясницу.
– Я как будто постоянно подшофе… Всё плывёт. А ещё они мне отказываются показывать мою карту. – Она тяжело вздохнула. – Гриша, как хорошо, что ты пришёл, у меня к тебе есть просьба. – Лена потянулась к сумке и достала оттуда ключи. – Бусинка уже не ела пару дней, а её некому покормить… Всё так спонтанно произошло. Покорми её, пожалуйста, я буду тебе должна, когда вернусь. Скидывай на меня любые смены, всё отработаю.
Бусинка – это её кошка, тайская порода, ласковая, игривая и очень коммуникабельная. Когда я был у Лены дома, Буся от меня не отлипала. Хотел бы я, чтобы люди были такими же.
– Только покорми её новым кормом, он у меня лежит на холодильнике. А старый выброси, я пачку забыла закрыть, а он портится буквально за пару дней, если не закрыть…
Она всё это говорила медленно, часто сглатывая и вспоминая слова. Как будто постепенно увядала. Я опустил голову и закрыл глаза, всё это было практически невозможно слушать.
– Гриша, милый, и если у тебя будет свободный часик или хотя бы полчасика, пообщайся с ней, пожалуйста, она очень социальная девочка, хорошо?
Я кивнул.
– Я с ней проведу столько времени, сколько потребуется.
– Спасибо тебе… Что бы я без тебя делала, у меня ближайшая подруга сейчас в отпуске в столице, вернётся не раньше, чем через неделю. Надеюсь, меня выпишут к этому моменту.
Она взяла меня за руку положила голову на изголовье кровати, устало улыбнулась.
– Как твои дела? Чем занимаешься?
– Да так… Что-то ношусь по городу, то туда, то сюда. Работа – дом, работа – дом.
– Хоть ты и опоздун, но работаешь всегда на совесть. Меня это в тебе восхищает.
– Та чего рассусоливать? Работаем и работаем.
– Мне иногда хочется просто сидеть и курить, глядя в пустоту, настолько сил нет. Хотя сколько я уже здесь? Ты не помнишь? У меня всё из головы вылетает… Ужас. Какие-то совсем уж мощные седативные мне вкалывают.
– Не имеет значения.
– Ой, вспомнила… Ещё… Хотела сказать. Блин, забыла. – Она смотрела в стену какое-то время, щупая своими изящными пальцами костяшки моей руки. – Вспомнила, да. У Агаты кровь чиста. Там не было следов наркотиков. Никаких.
Я застыл, переосмыслил и выстроил в голове целую цепочку подозрений. Но продолжать эту тему не хотелось. Какая уже разница, что там было с Агатой?
– Что говорят врачи? Диагноз поставили?
– Ничего не говорят, наблюдаюсь и всё… Как будто я какой-то подопытный кролик. Страшно.
– Понимаю, ноль эмпатии, тварюги никогда не раздобрятся хотя бы на мельчайшую нотку сострадания.
– Их тоже можно понять, если каждому давать частичку себя, то уже и ничего не останется через год другой. – Она вздохнула.
– Вы вроде в Володей друзья? Может он тебе чего сообщил? Он ко мне заходил один раз… Такое ощущение, что он что-то знает.