Хрусталь
Шрифт:
– Что почему?
– Держаться подальше от полигона?
– Какого полигона?
Я понял к чему он клонит. Хоть Харитонов мой друг и близкий человек, но в подобных ситуациях никак, кроме алерионовской крысы, я его охарактеризовать не мог. Все эти намёки, иносказания и прочее. Тошнит.
– Ну и последнее, но важное… - Он смотрел уже куда-то вдаль через окно. – Следи за «Вестником Елльска».
– И что я там, блядь, увижу?
– Просто дружеский совет, не более. Когда ты увидишь там кое-что, ты всё поймёшь.
Я уже жалел, что пришёл, иногда
– Голова-то сильно болит? Или так, слегка?
– У меня не из-за этого. – Спешно ответил он совершенно не на тот вопрос, который задал я.
– Уже ходил проверяться?
Он кивнул.
– Что у тебя?
– Защемление сосудов, к мозгу не всегда достаточное количество крови поступает. Вот и случаются мигрени. – Харитонов потушил почти скуренную сигарету, моя медленно тлела в руке, испуская снежный дым. – По крайней мере мне так сказали. – Он какое-то время смотрел в монитор не мигая, а потом внезапно повернулся ко мне. – Ладно, с работой всё понятно, ты по пиву не хочешь выпить?
Я не знал хочу ли я вообще чего-либо кроме того, чтобы лежать и смотреть в потолок. Но это обозначало бы появление навязчивых мыслей, а оно мне сейчас точно навредит.
– Пиво хорошо, но я буду водку.
Глава тринадцатая
Сюда, на другой конец города хожу редко и исключительно по нужде, тем не менее местные предприниматели постарались на славу, создав поистине загадочное, мистическое заведение с непередаваемой атмосферой, куда меня и притащил Ростислав.
Постройка ещё времён царской России в виде грота с небольшим, но эффектным куполом, слегка обветшавшая уже после десятой реставрации? Или одиннадцатой? Архитектурное достояние попало в руки людей, которые не планировали ждать пятьдесят лет, пока окупится дом-музей или просто выставочное пространство в маленьком городе. Посему создали здесь единственное, на чём можно заработать – питейное заведение с незатейливой кухней.
Сводчатый, декоративный кирпичный купол внутри не был одинок, его сопровождала люстра со свечами. Она тянулась к полу, свисая на длинной цепи, но всё ещё оставалась высоко… Так высоко, что приходилось задирать голову, чтобы разглядеть. Игривые, сложные, формы в стиле арт-нуво переплетались меж собой словно змеиный клубок, но при всей своей хаотичности, создавали ощущение гармонии и баланса. Изумрудная патина на медно-бронзовой каёмке изящно старила носительницу.
Прямо в центре зала царила восхитительная мраморная скульптура обнажённой девы, с черепом мёртвого быка, надетого на голову в качестве диковинной маски. Застывшая в элегантной, вальяжной позе, подогнувшая одну ногу и опёршаяся на вторую, она держала в руке яблоко с листочком. При этом само яблоко было почему-то деревянным, видимо, так автор хотел передать какую-то глубокую мысль, но суть этой мысли мне была неведома. Сложно было отрицать, что творец знал своё дело, недурно вывел пропорции, хорошо поработал над объёмными формами, добавил деве привлекательных мышц, едва
Окружали всё это благолепие бесчисленные оранжерейные цветочные экспонаты, начиная от драцены и заканчивая хедерой. Художник-оформитель не забыл про роль стекла во всей этой завораживающей композиции, поэтому повсюду ритмизировали разнотипные флорариумы с медными перемычками. Некоторые совершенно футуристичные с грубыми углами и правильными формами, другие же будто из прошлого, а если быть точным, примерно из восемнадцатого века.
Всё в этом заведении склоняло к погружению в спокойствие и умиротворение, не мешали разговоры незнакомцев за соседними столиками и даже лязги посуды за барной стойкой. Некогда тревожный Ростислав, казалось, стал менее сосредоточенным и нас ждал вполне житейский разговор, не имеющий отношения к работе. По крайней мере я на это рассчитывал.
Протиснувшись вглубь грота меж деревянных столов, винтажной фурнитуры и бесконечного количества посетителей, которые видимо, приезжали сюда даже с другого конца города, мы-таки уселись в тёмный укромный уголок, освещаемый тусклыми оранжевыми лампами, заказали пиво с водкой, закурили по сигарете и тут уже Ростислав начал вести себя совсем иначе.
– Ох, наконец-то подальше от душного кабинета… Честно тебе скажу, в Елльске творится полная дичь, я как ни приду на работу, каждый раз глаза на лоб лезут… Ужас.
– Всегда можно уволиться.
– Увольнение, ага… Жирное место, Гриш, очень жирное… Даже если ракета прилетит мой штаб, я ещё дважды подумаю уходить или нет. – Харитонов как будто был уже на подъёме, глаза загорелись. – Как родители? Созваниваешься?
– Не особо… Времени нет, да и сил порой.
– Ты это, не забывай про родных-то. Если бы не они, сейчас бы бог знает где бы жопу отмораживал на голой земле.
– Не знаю… Я к этому всему отношусь философски. Но всё равно спасибо.
– Сделал всё, что мог. – Он присосался к кружке пива, мы чокнулись за встречу спустя долгое время. – Что там с Никой?
– Начальник штаба замялся. – Я спрашиваю не как алерионовская крыса, а как друг…
– Ничего, так пару поцелуев, обнимашки, томные разговоры…
– Хорошо целуется?
Я завис на некоторое время, глядя в стену.
– Ладно, понимаю… Неуместный вопрос.
Стопка водки была опустошена мгновенно, за ней последовало ещё две.
– Да похер…
– Как тренировки? Ещё не забыл, что такое быть кандидатом в мастера спорта по рукопашному бою?
– Никак. До распределения ещё тренировался, здесь же… Не вижу смысла.
– Мне по долгу службы приходится.
– Впрочем, если бы надо было постоять с тобой и начистить тебе харю, может и вернулся бы в бойцовское стойло.
Ростислав расплылся в улыбке и добил свой бокал, мне в плечо прилетел крепкий удар кулаком в знак того, что он оценил мою шутку. Проблема в том, что я не знал шутка то была или нет…
– Ведь были же времена, гоняли на соревнования, побеждали…
Ностальгические разговоры меня никогда не интересовали.