Хрустальный башмачок
Шрифт:
– Да.
Чтобы унять дрожь в пальцах, Рут сняла перчатки.
Потом пошли вопросы о её работе в клинике.
– Вы ухаживали за миссис Гетрик, когда она заболела?
– Да, я дежурила по ночам. Днем меня сменяла Джил.
– С Джил Гарднер мы уже беседовали. Она утверждает, что в день смерти миссис Гетрик сдала вам дежурство в семь часов и ушла домой.
– Так и было.
– Она утверждает, что больная несколько дней чувствовала себя гораздо лучше.
На вопрос это не было похоже, и Рут промолчала.
– Миссис Гетрик умерла в тот день в одиннадцать вечера?
– Она впала в кому в самом начале моего дежурства. Я это выяснила около десяти вечера, проверив её пульс.
– Почему вы стали проверять пульс?
– В медицинской карте делались соответствующие записи. Если она спала, я её не будила.
– История болезни сохранилась?
Рут задумалась, пытаясь вспомнить.
– Понятия не имею. В клинике мы их подшиваем в историю болезни. Как было здесь... не знаю.
– Она может быть у прислуги или у доктора Гетрика. А у вас, доктор Кретенден, её нет?
– Нет. Я их только просматривал, когда навещал больную.
Фэнк перестал терзать портьеру, Миллер продолжал:
– Теперь слушайте меня внимательно. Вам ведь не нужны слухи по поводу смерти миссис Гетрик. Надеюсь, вы нам поможете...
– Если смогу.
– Заранее прошу меня простить за бестактные вопросы.
– Что вы имеет в виду?
– Смерть миссис Гетрик была для вас неожиданностью?
Рут поняла колоссальное значение ответа, и даже ощутила, как напрягся Энди.
– Я этого не ожидала, но нередко бывает, что пациенту после улучшения становится вдруг плохо.
– Доктор Гетрик лечил жену сам?
– Врач никогда не лечит свою семью - это против профессиональной этики.
– Но обычно лечащий врач полагается на мнение человека, которому доверят. Консультировал мистер Гетрик доктора Кретендена?
– Я отвечу, - вмешался Энди.
– Он был в курсе назначенного мной лечения. И согласился с диагнозом.
– Он вам что-нибудь советовал?
Немного подумав, Энди покачал головой.
Снова повернувшись к Рут, Миллер спросил:
– Миссис Гетрик была довольна свои замужеством?
– Я на этот вопрос не отвечу. Я была только сиделкой, а не наперсницей. Со стороны казалось, что да.
– Вы очень быстро вышли замуж - не прошло и года. В таких случаях возникают вопросы...
– Об этом, пожалуйста, поговорите с мужем. У вас все?Рут не скрывала раздражения.
Тут вмешался Фэнк, возясь с какой-то статуэткой.
– Дом, дочь...
Миллер кивнул.
– Давно вы были знакомы с мистером Гетриком?
– В клинике я стала работать восемь лет назад. Тогда мне было восемнадцать.
– Значит, вы с ним знакомы восемь лет?
– Да.
– Вы до замужества были близко с ним знакомы?
Вмешался Энди, интересуясь, есть ли
– Все, что можно, мы вам уже сказали, - отрезал Миллер.
– Пошли!
– добавил Фэнк. И показывая, что допрос закончен, вышел из комнаты.
Миллер, не обращая внимания, продолжал:
– Получив согласие от доктора Гетрика, мы тут же проведем эксгумацию. Чтобы облегчить работу экспертов, нужны кое-какие сведения. Вы можете помочь, миссис Гетрик. Ваша пациентка принимала наркотики?
– Только лекарства.
– В тот вечер вы ей что-нибудь давали?
– Вы не имеете права!
– вспылил Энди.
– Миссис Гетрик не должна отвечать на этот вопрос!
– Ей придется, - настаивал Миллер.
А Рут внезапно вспомнила стаканчик с микстурой, который Джил оставила на столике у ширмы, уходя домой. Выходит, именно она убила Кристел, хотя и не намеренно. Теперь она вспомнила и жалобу Кристел, что лекарство горчило.
Перед её глазами все поплыло.
Словно догадавшись , что с ней происходит, Энди заметил полицейскому:
– Естественно она дала больной лекарство, которое я прописал. Тут нет ничего особенного.
Уходя, Миллер вежливо простился с Рут, но судя по его виду, намерен был задать ей ещё немало вопросов.
Проводив его, Энди вернулся в гостиную.
– Ты молодец, Рут. Прекрасно держалась. Ты что-то вспомнила, я понял по лицу.
– Я вспомнила про лекарство, которое дала Кристел. Готовила его Джил, а Кристел сказала, что оно горчит. И даже решила, что вы его сменили. Потом все-таки выпила. Я стояла рядом и видела.
Всплывшая в памяти картина явно угнетала молодую женщину. Она не могла смириться с мыслью о том, что дала пациентке убившее её снадобье.
Лицо Энди посерело, он как-то сразу состарился.
– Джил приготовила лекарство перед тем, как уйти?
– Да.
Энди воскликнул:
– Но яд в него мог подложить кто угодно! Стакан стоял на столике у всех на виду. Кто тогда был в доме? Но впрочем, хватит. Не нужно торопить события. Надеюсь, вскрытие ничего не обнаружит. Прошел уже год!
– Мышьяк все равно обнаружат. Но ведь его симптомов не было!
– Выявить можно любой органический яд: морфий, опиум, люминал. А именно в таких случаях характерна кома. Разве я мог такое подумать? К тому же там был Брюль...
Рут вспомнила, что Брюль не отходил от постели Кристел, проверял пульс, заглядывал в глаза.
Видимо, Энди подумал о том же, раз неожиданно спросил:
– Зрачки у неё были расширены?
Рут покачала головой.
– Я такого не помню. К тому же Брюль отправил меня к Мэгги, у которой началась истерика. И мы со Стивеном долго приводили её в чувство. Потом Гросс по просьбе Брюля звонил в похоронное бюро. К тому времени вы уже пришли, Энди, и должны все помнить. Вы уже уходите?