Хулиганка и бунтарь
Шрифт:
В голове у Хордина начался переполох.
И вдруг — своевременно, как никогда, — ему позвонила Катя. Андрей ухватился за телефон, как за спасательный круг.
— Катенька.
— Привет, следователь Хорда! Чем занимаешься?
— Я… Я ничем особенным не занимаюсь. Марки в альбоме раскладываю… в хронологическом порядке.
— Боже, Хордин, как скучно ты живёшь.
— Да-да, ужасно скучно. — Андрей отбросил розовые наручники
— А что за голоса на заднем плане? — спросила Катя.
— Да это… с улицы. Я на балконе был.
— Хордин, я точно вовремя?
— Катенька, ты ОЧЕНЬ вовремя. — Не найдя ничего лучше, Андрей закрылся в ванной.
— Ты ещё не купил мне подарок на Восьмое марта? — весело начала Катя. — Короче, список обновился. Маяковского можешь не искать. Слушай и запоминай…
Когда через час Хордин закончил разговаривать с Катей и вышел из своего временно-добровольного заточения, его встретил злющий Витомир в одних трусах.
— Ты молодец — грамотно сделал, что раньше не вылез, так как буквально десять минут назад я хотел тебя убить.
— А что, все уже ушли? — уточнил Андрей.
— Сбежали! Твоя сбежала, не стерпев такого оскорбления, а моя — с ней за компанию, из солидарности. Спасибо, Андрюха, вечер удался!
— Извини, я не смог…
— Слушай, ты точно баб любишь? — усомнился Витя. — Ты смотри, а то я скоро буду бояться с тобой в одной квартире ночевать.
— Я, в общем, их люблю, но эту я… не захотел.
— Может, у тебя какие-то проблемы с этим делом?
— У меня нет проблем с этим делом, у меня этого дела просто нет.
— Ты понимаешь, что, возможно, это был твой последний шанс?
— Ну не могу я с кем угодно! — взорвался Хордин. — И не хочу! Хотят ведь не мозгом и даже не членом.
— А чем?!
— Душой.
После бурного празднования двадцать третьего февраля на работе Андрей поехал скромно отмечать его у Волкодавов. Дверь открыла Ася.
— Привет, Андрюш! О-о, «вышел сеятель сеять семя своё…»[62]
— У нас сегодня праздник… был. Поэтому и форма другая, праздничная.
— А-а, точно. С Днём защитника Отечества тебя, Андрюш! — И Ася обняла его так крепко, что чуть не закружилась голова.
Устыдившись своей внезапной страсти, Хордин поспешил отстраниться.
— Как ты думаешь, Насте понравится?
— Конечно! Только её дома нет.
— Опять урок? — расстроился Андрей.
— Нет. Она куда-то по делам ушла.
— Я думал, она меня ждёт.
—
Некоторое время подавленный Хордин ходил по комнате взад-вперёд, а потом решительно обратился к Асе:
— Асют, почему Настя такая зажатая? Почему она не как ты?
— Из вредности, — усмехнулась Ася, намазывая лицо кремом.
— То есть?
— Настя принципиально никогда не посвящала меня в свою интимную жизнь. Но мне кажется, она всегда относилась к сексу с отвращением. Может быть, специально в противовес мне, чтобы быть как можно больше на меня непохожей.
— У неё это получилось — у вас даже фигуры разные.
— Это потому что я за своей фигурой слежу, а она — нет. Настя служит мне отличным стимулом: глядя на неё, я с ужасом понимаю, какой я могу стать, если брошу собой заниматься.
— Неправда, Настя красивая! — возразил Андрей.
— Ага, могла бы быть.
— А как у неё было с парнями до меня?
— К сожалению, не в курсе.
— Но вы же сёстры и тем более живёте вместе.
— И что? — парировала Ася. — Мы живём с ней, как соседки, но точно не как сёстры. Она всю жизнь мне завидовала, выдавая свою зависть за презрение, — какая уж тут дружба? Она даже в другую школу перешла, чтобы я поменьше её раздражала. После того, как умер папа, нам осталась эта квартира. Я её очень люблю, я здесь выросла, но скоро, наверное, придётся разменять её на две гостинки — нам с Настькой очень туго вместе живётся.
— Неужели ты совсем ничего о ней не знаешь? — упорствовал Хордин.
— Знаю. Она зануда и садистка. Ей надо было родиться сто лет назад — отличная бы чекистка вышла.
— Я имел в виду её личную жизнь.
— С парнями у Насти всегда было плохо.
— Она сама тебе рассказывала?
— Щас. Об этом рассказывали её заплаканные глаза.
— Значит, её обижали?
Ася пожала плечами.
— Может, и обижали. Но, думаю, она тоже виновата. Сам знаешь, какой она человек тяжёлый. Посмотрит — и бежать хочется. Я ведь пыталась её с кем-нибудь познакомить. Ещё до тебя показывала её фотку своему парню, а он только глянул — и сразу: «Считай моих друзей голубыми!»
— Почему?
— Откуда мне знать? Мужчины же по-другому женщин видят, у них как будто зрение иначе устроено. Я говорю: «Ты приглядись, болван, мы с ней близнецы». Он такой: «Ой, точно! Только мне твоя сестра всё равно не нравится». Видно, дело во взгляде. Слишком много в нём обиды, ненависти к миру, неудовлетворённости жизнью. А удовлетворённость собой и жизнью так просто не изобразишь, это должно изнутри идти. А потом вдруг появился ты — и я так за Настьку порадовалась. Только… издевается она над тобой. Но это не твоя вина, это она тебе за весь мужской род мстит, за прошлые обиды отыгрывается.