Хумор
Шрифт:
Поехали. Я с тяжеленной сумкой, в которой весу пуд – не меньше.
Подъезжаем к кассам, заходим – народу ни души. Ну, все ясно, никаких билетов тут нет. Иначе бы тут толпа такая стояла – мама не горюй! На всякий случай, для очистки совести, подхожу к окошку и спрашиваю. А мне – пожалуйста! И дают билет. На завтра, на девять утра. Чудеса! Ну да чего под Новый Год не случается.
Мы бегом в такси, заезжаем в какой-то ночной магазин – по тем временам еще диковинка, набираем разного спиртного и обратно. Пир горой, пыль столбом!
Гуляли,
Выходим на улицу – зима, легкий морозец, тихо. Красота! Освежает. И – ни одной единицы транспорта. Ни общественного, ни частного. Городок небольшой, провинциальный, жизнь в нем в те времена замирала рано. И идти нам на другой конец города. Далеко. Сумка у меня до того тяжелая, что почти сразу у нее оторвался наплечный ремень. Идем как можем. Я, Гена и его подруга – они живут рядом. Как добрались – страшно вспомнить. На наше счастье, где-то на полпути, то есть примерно через час пешего хода, мы сели на рейсовый автобус – единственный в ночи! Ну да чего не случается под Новый Год!
Пришли мы к Гене домой, посидели, еще выпили – у меня с собой было, и он сломался. Проще говоря, пошел спать. Сидим на кухне втроем – я, его мать и его подруга. Время позднее, девушке надо домой, и я пошел ее проводить. Недалеко, дома через три-четыре. Пошел, проводил. Город незнакомый, район рабочий, все дома похожи один на другой. Я, боясь заблудиться, а то и просто не попасть в квартиру по причине того, что хозяева уже в полном составе лягут спать, взял с собой свою сумку. Чемодан без ручки.
Проводил. Время позднее, город чужой, на улице холодно. Куда податься? Подумал и решил попробовать вернуться. Пустят – хорошо, а не пустят… Что ж, скоро транспорт начнет ходить, поеду в аэропорт. А пьян был уже прилично. И нашел квартиру. С первого раза! Как – по сию пору не понимаю. И меня пустили. Ну да чего не случается под Новый Год.
Сел я на кухне, время – часов шесть утра. Мать Геннадия выходит ко мне, поит бульоном и предлагает лечь поспать. На все мои возражения говорит, что лучше немножко покемарить, а она спать ложиться больше не собирается и меня разбудит в половине восьмого, а пока завтрак приготовит. Я сдался и, объяснив ей все по поводу самолета, отправился в комнату. Почивать. Гость такой уже заморский.
Проснулся я оттого, что жутко хотелось пить. До того, что просто язык прилип к небу и никак не хотел отлипать. Смотрю на часы – ничего не понимаю. Все еще пьян, это факт. Концентрируюсь, всматриваюсь в циферблат – половина девятого! До взлета моего самолета остается тридцать минут ровно! Аэропорт находится в другом конце города. А я еще в кровати!
Вскакиваю, кое-как одеваюсь на ходу, влетаю на кухню – там мать Гены возится у плиты. Спокойная такая. Невозмутимая.
– Доброе утро.
– Почему вы меня не разбудили?
– Не смогла тебя растормошить.
Спокойно так. Невозмутимо.
Я
– Шеф, до аэропорта. Быстро. У меня рейс в девять. Плачу два счетчика.
– Сделаем.
Я сажусь, мы едем. Спокойно так, неторопливо.
К тому времени я уже неплохо знал город, а уж дорогу-то до аэропорта в особенности. Чувствую – не успеваем. По часам слежу. По минутам. Никак не успеваем.
– Шеф! – взмолился я. – Через восемь минут самолет улетит.
– Как самолет?
Немая сцена.
– Я же тебе говорил!
– Так я думал автобус.
Тьфу ты, черт!
Дело в том, что аэропорт и автовокзал, от которого отходят местные автобусы, следующие к еще меньшим городкам и селеньям, находятся рядом. Вот он и подумал.
Газу он прибавил существенно, так что к двери, за которой осуществляется личный досмотр пассажиров и ручной клади, мы подъехали без полутора минут девять. Без полутора минут. И я вижу, как из нее выглядывает работница аэропорта в форме с ключом в руках, для того, чувствую, чтобы прямо перед моим носом эту самую дверь запереть!
Я что-то ору, влетаю в этот самый пропусник, размахивая билетом – немая сцена.
Милиционер, отвечающий за досмотр, смотрит на меня и все с ходу понимает. А я ору:
– Самолет на Москву не улетел?
– Да вроде нет.
Такой неуверенный ответ порадовать меня никак не мог. Уж очень много в нем было неуверенности. Слишком много.
Ясно, что в оставшееся время никакой досмотр провести нереально.
Милиционер, добрая душа, спрашивает:
– В сумке ничего такого нет?
– Ничего!
Лицо мое помято, не выбрит, перегаром несет.
– Проходи.
Думаю, что в тот момент мы все вместе поставили рекорд по скорости прохождения осмотра. Книга рекордов гниет от бессилия и дурно пахнет.
Вылетаю на поле – мне дверь ключом отперли, навстречу женщина в форме.
– Где самолет на Москву?!
– Вон, – машет рукой.
На поле снег лежит, я по снегу бегом к указанному борту. С похмелья. После недосыпа. С тяжеленной сумкой в руке. И еще мне хорошо видно, что задняя дверь с трапом закрыта, а пропеллеры начинают вращаться.
Все!!!
Я подбегаю к самолету и, колотя кулаком по обшивке, двигаюсь по направлению к кабине летчиков.
Пропеллеры начинают замедляться.
Я бегом обратно. Прямо на моих глазах трап опускается, и я вбегаю в салон, плюхаюсь в кресло и смотрю на часы. Ровно девять! Самолет начинает движение.
В салоне ЯК-40 человек пять-семь, не больше. Сзади мужики налаживаются шампанское пить. А мне пить охота! Попросить – неудобно. Да и язык как пришит к небу. И тут мне приходит в голову другая, еще более ужасная мысль.