Хундертауэр
Шрифт:
Вот только обычно спрайты по части стройности затыкали за пояс любых эльфов, а то миниатюрное существо, что опасливо подступало сейчас к ноге Хастреда, более всего напоминало комплекцией крошечного бегемотика. Все же остальное — торчащие за спиной тонкие прозрачные крылышки, волосы цвета багровых осенних листьев и сплетенный из травяных волоконец элегантный зеленый нарядец — ничем не отличалось от типового оснащения спрайта.
— Пускайпрекратитпрекратитпрекратитпускайонэто! — потребовала Фантагурка, дергая Хастреда за штанину. — Мытутживемаонпортитпортитишькакойпортитвсе!
— Деревья,
В лесу послышался очередной удар, словно бы по дереву, однако треска падающего ствола за ним не последовало.
— Ты что творишь, шельмец? — взвыл генерал.
— Предупреждали тебя, анарал, будь осторожнее, не вызывай нареканий общественности, — ответствовал Чумп важно. — Там уже местные собираются тебя бить. Тебе бы понравилось, кабы в твоем доме пошли стенки ломать?
— Ишь ты, умник! Думаешь, никогда не ломали? Терпеть можно, потом опять же ходить удобно, не надо кругаля до двери делать. Вот что мне решительно не в радость, так это когда в печную трубу гадят!
— Хм… а снизу или сверху?
— Вот и вся проблема, — объяснил спрайте книжник. — Этим вопросом он озадачится не на один день. Еще пожелания?
— Пожеланияуменяпожелания? Утебяестьпряникяхочупряникпряникпряникнетпряникнехочускажиякрасиваяправдаведьдадаякрасивая?!
Тайанне, только что отсмеявшаяся, снова прыснула в кулачок.
— Давай, прояви сноровку, герой!
— Может, заодно вызнаешь, чем они тут питаются, — добавил Зембус. — Это ж на чем они замешивают свои пряники, что эдакие формы обретают? Из нее ж можно вырезать всех тех спрайтов, каких я когда-либо знал в жизни.
— А тебе завидно? — эльфийка пихнула его локтем под ребра. — Тоже хочешь быть, как этот ваш квадратный?
— Мне зачем? Я и так гоблин, как ни крути. А вот тебя откормить точно надо, не поймут же в приличном обществе, что за такая соискательница — ни меч поднять, ни в двери застрять.
Хастред мучительно покосился в небо, посылая Занги извечный вопрос — «за что???». Но Занги, даже если и приглядывал в этот момент за своим непутевым чадом, мог разве что развести руками. Такие сентиментальные материи, как обсуждение красоты, никогда не были его коньком. Вот по части врезать по голове он был тот еще мастер, с этим соглашались даже эльфийские теологи.
— Мелкая ты, — сконфуженно процедил честный книжник. — Не в том плане, что… хм. А в смысле ростом. А так — ничего.
— Уууу, — эльфийка злорадно заухмылялась. — Тяжелый случай. Этот у вас ведь ловелас, да? Вот интересно, каковы же тогда остальные, которые вовсе не по этой части.
— Вот таковы, — со вздохом признался Вово, потыкал себя в грудь и вернулся к деревцу, с которого стесывал веточки.
Фантагурку, однако, ответ не особо порадовал. Она нахмурилась под красной челкой, толкнулась пухлыми лапками и взмыла в воздух, зависнув перед физиономией Хастреда. Тот отшатнулся от неожиданности, однако спрайта легко последовала за ним, держась в воздухе без видимых усилий. Крылья ее при этом стрекотали за спиной, но не так часто и энергично, чтобы предположить, что держат увесистую тушку на лету именно они.
— Чтотысказалповториповтори!
— Да как ты могла такую гадость подумать! — ахнул Хастред. — Я — съесть? Вот еще! Сама говоришь, ты не такая уж и мелкая — конечно я бы всех накормил!
Пугаться спрайта не подумала — висела в воздухе рассерженным шмелем, даже словно бы гудеть потихоньку начала, уперла ручонки в бедра и маловнятно от волнения застрекотала дальше.
Из леса появились Чумп, волокущий за собой стволик, и генерал сразу с двумя лесинами на плече. Длинные концы деревец цеплялись за ветки, генерал спотыкался, брюзжал и упрямо продолжал тянуть, пока не высвобождал свою ношу из цепких объятий провожающих ее в последний путь собратьев-деревьев.
— Ого, какой комар толстый, — ухмыльнулся Панк при виде висящей задом к нему феи. — Насосался грамотейской крови, а?
— Это не комар, — обиделся Хастред. — Это Фантагурка! Фанта, смотри, это тот, кто твой лес портил. Укуси его, а?
Фантагурка с бравым видом обернулась к генералу, и тот инстинктивно уронил с плеча оглобли, чтобы достойно встретить потенциальную опасность. Однако боевитую спрайту внезапно обуяла робость, вообще свойственная женщинам при виде блестящих офицеров — и она, заложив лихой вираж, нырнула за спину книжника. Зависнув на уровне его головы и вцепившись пухлыми пальчиками в плечо, она осторожно высунула поверху голову и взахлеб защебетала что-то на ухо грамотею. Хастред сперва нахмурился, затем фыркнул и наконец загоготал так, что Фантагурка в страхе от него отпорхнула, а братья-гоблины, каждый в меру собственной испорченности, заподозрили в повреждении рассудка.
— Она спрашивает, — книжник утер предплечьем повлажневшие от смеха глаза. — Чем это тебе, генерал, не глянулась самая симпатичная их лягушка. Они ее послали контакт наладить, а ты с ней так жестоко!..
— Чегооо?! — насупился генерал. — Я с лягушкой жестоко? Это у вас от неграмотности, сопляки, такие представления о жестокости! Знаю одну страну, где лягушек жрут во время полуденной трапезы, а еще в детстве, как сейчас помню, лягушек надувать было принято через полый стебелек! И чейная лопнет, того и весь банк, да я еще тогда был к лягушкам зело снисходителен — моя вечно слетала с соломинки от одного только дувка! Поняли, нет?
— А как вообще с лягушкой разговаривать? — поддержал Вово.
— Да можно, вообще-то, — скромно напомнил о себе Зембус. — Но не всякому дано, иные эту возможность променяли на набор орденов и раннюю пенсию по инвалидности — да, Панк?
— Кабы еще пенсию дали! — посетовал генерал и вконец закручинился.
— Погодите-ка, — Хастред обернулся к спрайте. — А почему лягушку-то прислали? Почему не сразу тебя? С лягушкой и впрямь не каждый разговор наладит.
— Да и с этой щебеталкой тоже, — равнодушно отметил друид. — Вот там у нас знался я с семейкой их рода, так из их лопотания ничегошеньки не понимал. Эта ведь по их меркам еле цедит — обычно намного шустрее!