Хундертауэр
Шрифт:
И от души запустил в Вово смотанной веревкой, после чего отпрянул от бойницы и, распластавшись по гребню стены, выглянул с его внутренней стороны в замок. Ну не может подобное сотрясение остаться незамеченным даже полными хумансами! Хоть и хотелось до ужаса поглядеть, как гобольд будет карабкаться по стене (веревка-то его не выдержит, будь хоть вчетверо сложена), но сейчас куда важнее было определить, откуда набегут проверять целостность стены.
Чутье и знание повадок замковых обитателей не подвело — Чумп сразу схватил краем глаза приближающиеся понизу фигуры, хоть те и не зажигали огня. Это плохо. Это значит — ждут подвоха, вперед пускают не сонную стражу, но крепких воинов, гораздых, если
И все-таки нехорошо.
Надо пошевеливаться, а тут этот громила невесть сколько будет караб…
— Я тута, — раздался над ухом знакомый басистый шепоток, едва не заставив Чумпа подскочить. Вово и впрямь был тута — а как исхитрился подобраться так, что даже матерый роббер не расслышал ни шороха, и подумать-то было страшно! — Чего дальше?
— А дальше, Вово, мы начинаем убегать, — прошипел Чумп безапелляционно, злясь на себя самого за все до кучи — за испуг, за неуклюжую операцию, за то, что в мастерстве бесшумного стенолаза его посрамила эта неуклюжая глыба мускулов. — Видишь этих? Да не вздымай башку-то!
— Немножко вижу, — согласился Вово. — А чего бегать? Чего они нам? Хочешь, я троих, а ты одного на выбор?
— Сейчас с обеих сторон будет еще по шесть, а главное — нас тут нету! Понял? Что я тебе внушал: разведка, и только! Драться придешь с анаралом, а со мной чтоб ни одной собаке на глаза не попался! Первым делом веревку срежь, и за мной!
Чумп подобрался на четвереньки, отвесил Вово тихую затрещину, чтобы пригнулся еще больше, не выпирал своей островерхой металлической башкой на фоне неба, и под зубцами шустро потек в сторону ближайшей башни. Дверь в ней, как и ожидалось, не была заперта; ущельник потянул ее, придерживая ладонью у косяка, чтобы скрип не выдал, и глянул внутрь. Внутренности башни, как и следовало ожидать, размахом не поражали, к тому же площадка была вписана между двумя пролетами крутой винтовой лестницы — один вел наверх, видимо на баллистическую площадку, второй же уводил вниз, и с него слышалось сосредоточенное позвякивание доспехов.
С легким шурхом ускользнула за стену рассеченная веревка, усвистела в темноту коряга, и Вово вновь появился над Чумповым плечом, покладисто сопя в ознаменование готовности к дальнейшим услугам. Ущельник метнулся через площадку, налег на такую же дверь с другой ее стороны и вывалился на соседний участок стены. Понятливый (вероятно, ввиду стрессовой ситуации) Вово прикрыл за собой первую дверь и, прошмыгнув мимо Чумпа, бесшумным галопом на всех четырех покатился по стене к следующей башне. Прикрывая снаружи и эту дверь, Чумп успел заметить появившиеся на лестнице шлем и незнакомую, но заочно ему неприятную металлическую штуковину из породы остро заточенных.
Проявляющий небывалую проворность Вово добрался до следующей башни, распахнул дверь и оглянулся на Чумпа. Тот с негодованием обнаружил, что физиономия гобольда в ночи лучится восторгом, обретя некоторое сходство с первым
Дверь распахнулась от мощного пинка, и воин вывалился на стену, по пути энергично полосуя воздух членовредительским агрегатом из тех, применения каким приличному вору знать не положено. Сделал пару шагов вперед, остановился, прекратив рубить; огляделся, подслеповато щурясь. Чумп задержал дыхание, зная, что иной боец и на еле слышный звук горазд рубануть. Скрутила и отпустила гоблинская народная судорога — прыгнуть, пока враг удобно стоит спиной, всадить каблук в затылок! Это ж каким воякой надо быть, чтобы успеть отбиться? Другое дело, такой удар не убьет, тем более одоспешенного, но со стены снесет за милую душу. А остальные… Что ж, можно бы устроить неплохую забаву с беготней по стене и спихиванием зазевавшихся!
Уфф, повезло, что годы самой разноплановой практики надежно отбили вкус к ратным забавам. Много ли, в самом деле, толку будет, если ухитришься упупить десяток замковых воителей и даже унести после этого ноги? Если после этого остальные встанут на уши и оборону будут держать уже не абы как, в состоянии полубоевой готовности, а уже по всей программе, трясясь от желания самолично насадить на железку окаянного вредителя? Нет уж, пусть лучше побегают поздорову, убедятся, что у начальства, бросившего их в ночной рейд, не иначе как мания преследования, поропщут, расслабятся, распустят ремни на портках и пряжки на доспехах…
Следом за первым воякой появился второй, ощетиненный мечом и щитом, остановился у самой двери, буквально под чумповой ногой. На этого даже прыгать не надо, достаточно пнуть дверь, к которой он неосмотрительно стал боком, чтобы его сбросило со стены; хуманс против гоблина куда как хлипок, ему эти тридцать футов до насыпи пролететь — как раз и жизнь кончится. Первый же воин легкой позванивающей рысцой отправился к дальней башне, в которой укрылся Вово. Чумп напрягся — если малец не сдержится, а поди сдержись, когда обнаруживает тебя вражина, кою ты не напрягаясь можешь скатать в большой шар вместе со всеми доспехами и непонятного назначения оружием… Тут уж будет всяко не до рационального поведения, придется сшибать ближайшего и хоть прямо в ров сигай, на колья и в мерзкую жижу!
Воин добрался до двери в башню и рывком ее отворил. Опа! Попытался отворить. От мощного рывка за ручку зазвенело все увенчивающее воина железо, но сама дверь даже не вздрогнула.
— Заперто! — обескураженно доложил воин через плечо. — Изнутри засовом заложено, не иначе. А то и двумя!
— Сильнее дергай! — потребовал второй. — Вроде ж все отпирали?
— А потом запирали некоторые обратно. Нет, это не держат, хочешь — сам подергай! Я ж не какой-нибудь там… я ж хвост лошади выдираю…
Для очистки совести выдиратель хвостов вцепился в кольцо-ручку намертво, уперся в косяк ногой и рванул дверь на себя что было сил. Чумп удержал в груди нервное хихиканье — пошли бы уж все вшестером подергали? Нет, тут уж заподозрят неладное — шесть таких бугаев любой засов в щепу раздробят… а Вово и не догадается, что иногда надо поддаваться.
Впрочем, тут гоблинам подыграли сами родные стены — кольцо с треском выдралось из дерева двери, и хвостодер со сдавленным воплем отлетел под зубцы.