Хутор Дикий
Шрифт:
– Не волнуйся! Найдем способ прищемить хвост и твоему волкодаву… Смотри, он опять сюда прется… Что он здесь забыл?!
Михаил был разочарован. Если Гонтарь сказал своей матери правду, то главный подозреваемый вышел из игры. А если соврал? Нужна беседа с Сокалем прямо сегодня. Хотя они могли договориться заранее, что говорить.
Глава 7. Нерадостные итоги
Михаил сменил кассету в диктофоне, чтобы случайно не затереть запись разговора у Гонтарей
Хозяин был во дворе. Михаил решил поговорить для экономии времени прямо на улице.
– Вы мне не сказали, что в ту злополучную субботу ваш Антон ездил на тракторе в Рябошапки. Почему?
Бубырь сильно смутился. Почесал затылок, потом лоб. Он явно выигрывал время. Наконец, решился сказать правду.
– У него ведь нет документов… Я был занят срочным ремонтом, а нужно было отвезти нашу мать на базар с картошкой и капустой. По выходным в Рябошапках много приезжих покупателей…
– Когда он вернулся?
– В десять уже был дома.
– Кто это может подтвердить? – спросил Михаил чисто автоматически. Он почему-то верил Бубырю и даже рад, что нашлось простое объяснение.
– С этим труднее… Хотя постойте, дачник с ним говорил по поводу культивации, но, сами понимаете, погода…
– Он больше не выезжал?
– Не выезжал. Погода окончательно испортилась…
– Антон давно самостоятельно работает на тракторе?
– Да уж года два, если не больше.
Михаил попрощался и пошел к дому Елизаветы Сокаль. Он очень хотел застать, наконец, Юрия Сокаля и выяснить все обстоятельства их с Гонтарем поездки в Рябошапки.
Юрий Сокаль также спал. Бабка Елизавета долго его будила и что-то толковала шепотом, чтобы Михаил ничего не расслышал из соседней комнаты. Наконец-то Юрий появился, буркнул что-то вроде приветствия и вышел во двор. Вскоре он возвратился в дом.
Это был тощий невысокий мужчина с редкими волосами, давно нестриженый, но с чисто выбритым морщинистым или скорее помятым лицом. Он был похож на свою мать и мог выглядеть более привлекательно благодаря правильным чертам лица и голубым газам. Но глаза были мутными, а мешки под ними и испитость в лице сразу неприятно поражали каждого, кто впервые его видел.
– Что вы делали 29 февраля, в субботу? – спросил сходу Михаил, догадываясь, что Елизавета его ввела в курс.
– Это в тот вьюжный день, когда кокнули Алевтину? – уточнил Юрий Сокаль.
– Как тебе не стыдно, так говорить о покойной! – возмутилась Елизавета.
– Она не мой кумир, – с театральным жестом отпарировал сын.
– К сожалению, у меня мало времени. Отвечайте конкретно и коротко, – предупредил Михаил, справедливо угадав у собеседника склонность к театральной позе и многословности.
– Если коротко, скирдовал солому. А белоручка Гонтарь, этот маменькин баловень, прятался в скирде…
– Не важно! Сейчас я спрашиваю вас.
– Мы сделали две ходки. Я выдохся окончательно, а деньги он забрал все. Целый день вкалывать за жратву, правда с выпивкой…
– Кому вы возили солому?
– Да кому она нужна, та солома. Ей уже два года… Поленились сжечь…
– Я не об этом. Мне нужно проверить ваши показания.
– Да я как на духу…
– Я не поп, а следователь. Отвечайте конкретно!
– Адрес не знаю… Рядом с маслобойкой, зовут Иван Степанович, дом под цинковой крышей…
– Когда вы вернулись?
– Было уже темно. Я пригрелся и заснул в кабине, а этот недоросль Гонтарь столкнул меня прямо в холодный сугроб. Б-р-р… Даже сейчас зябко от одних воспоминаний…
– Он вас привез к вашему дому?
– Когда такое было?! Сколько раз я ему помогал, считай, задарма, и ни разу он не подвез на какие-то двести-триста метров.
– Как вы шли?
– Как обычно, на автопилоте…
– Я спрашиваю, по какой стороне улицы?
– По своей. На следующий день нашли Алевтину на другой стороне. Что было бы, если бы я на нее наткнулся, подумать страшно… Уже бы видел небо в клетку!
– Вы ее действительно не видели?
– Когда на автопилоте, я вижу только горизонт…– он даже показал рукой, приложив ребра ладоней ко лбу.
– У вас были основания ей мстить. Вы отравили ей собаку, она вам угрожала милицией…
– Причем здесь он?! – вмешалась снова Елизавета. – Это “азеры” ее убили… Я сразу сказала, это они. Сначала появился один, потом целая компания… Алевтина прошлым летом с ними сцепилась, теперь они отомстили, ей-богу, не грех, что забожилась… Они тут всех вырежут!
– Мама, не говорите глупостей! Стыдно… Собаку я не травил! За кого вы меня принимаете?! Я рабочий человек, а не бандит… Пантелеймон крыс травит… У него свиньи, корова… Возможно, собака съела отравленную крысу. Они тут все голодные, как собаки. Ха, получился каламбур! Собаки – голодные, как собаки! … Да, у меня сейчас временные трудности. Я, что ли, перестройку придумал?! По правде, так я не ангел. Где они, при нынешней жизни, ангелы. Иногда возьмешь, что плохо лежит… Так оно бы зря пропало. Потом, я как волк, рядом с логовом ни-ни…
– Дачник Вовк на вас тоже жалуется…
– Клевета! Нашли козла отпущения! Я с ним поговорю…
– Вы дождетесь, что однажды служебная собака приведем милицию к вам в дом. Вы и тогда будете утверждать, что клевета?
– Подстроить можно все… В моем положении я беззащитный.
– Идите работать, и сразу подозрения исчезнут.
– Мое здоровье уже выпили на производстве, а потом меня выбросили, как выжатый лимон… Вы знаете, что такое листовая штамповка?!
– Насколько я знаю, вас выгнали за пьянство.