И кнутом, и пряником

Груздева Полина

– Людка, – заговорила Валька. — Вон те узбеки на нас смотрят, переговариваются.

– Кто такие? Я их не знаю.

– Давай уйдем отсюда.

– Постоим здесь, просто не будем на них смотреть.

Неожиданно между парнями и сестрами образовалось небольшое пространство, будто кто-то специально организовал арену для предстоящего поединка. Один тощий низкорослый подросток с длинным носом и тонкими губами в упор уставился на Людку и широко, по-дурацки склабясь, громко сказал: «Базар любит Люда!».

Девочка удивленно

посмотрела на задиру и ничего не поняла. Она не знала этого человека, никогда раньше с ним не встречалась и теперь была поражена тем, что среди незнакомых ей людей нашелся тот, кто знает ее, знает о ее дружбе с Базаром и сообщает толпе странные вещи. «Базар любит Люда?!» — будто спрашивая и одновременно утверждая, самодовольно повторил наглый парень.

Людка вконец смутилась. «Почему он так говорит?» — подумала она. Самой ей в голову никогда не приходила подобная мысль. Множество любопытных глаз, ожидая бесплатного зрелища, смотрело на нее, а она, растерявшись, не могла сообразить, что сказать и что сделать.

Неожиданно из толпы показался Базар. В темных штанах и в голубой рубашке, аккуратно причесанный, он быстро подошел к нахальному весельчаку и выдавил тому прямо в лицо: «Ишак!». Ехидная усмешка скривила губы хулигана. Он что-то тихо сказал по-узбекски. Базар, широко размахнувшись, изо всех сил ударил его по лицу. Мальчишки сцепились друг с другом, словно кровные враги после долгой разлуки. Жестокая драка была неминуема, но каждого за рубашку уже тянули ребята, и, разводя в противоположные стороны, что-то, урезонивая, говорили.

Тут открылась дверь, и толпа устремилась в кинозал. У Людки с Валькой, как и у других ребят, женщина-контролер оторвала корешки билетов, и девчонки заняли свои места. Погасили свет, начался цветной широкоэкранный фильм. Но сердце в груди у Людки куда-то бежало и бежало, и никак не хотело идти спокойным, размеренным, неслышным шагом. Наконец неземная красота принцессы с золотой звездой во лбу, ее страдания и приключения вытеснили из души взволнованной девчонки неприятное беспокойство, и она забыла о происшедшем.

По дороге домой к сестрам присоединился Базар. Черными виноградинами глаз он мельком взглянул на Людку, затем отвернулся и всю дорогу шел молча, глядя себе под ноги. Появление Базара напомнило старшей сестре о случившемся на площади кинотеатра, и она тоже ничего не говорила. «Базар любит Люда», — повторяла она про себя изуродованную фразу, прислушивалась к себе, пыталась разобраться в своих ощущениях. Людке приятно было, что Базар ее любит, и в то же время неприятно, потому что ответить тем же она ему не могла: для нее он был просто товарищем летних игр.

— Мам! — с порога начала Валька. — А из-за Людки дрались.

Людка забыла предупредить сестру, чтобы та помалкивала о драке, и теперь готова была ее убить.

— Кто дрался? — последовал вопрос.

— Базар с каким-то мальчишкой.

—

Кто такой Базар?

— Людкин друг, — доложила сестра.

— Ну, хватит болтать, сорока! — прервала ее Екатерина, видя, как недовольно нахмурилась старшая дочь. «Потом выясню, что к чему, без лишних ушей», — решила мать про себя.

— Как кино? — поинтересовался вошедший в комнату отец. — Понравилось?

— Называется «Принцесса с золотой звездой», — быстро заговорила Людка, опережая мать, чтобы прервать разговор на щекотливую тему. — Хороший фильм.

— Принцесса надела на голову капюшон из мышиных шкурок и убежала от злого и противного короля, — затараторила Валька. — Она прибежала к принцу, но он этого не знал. Потом принц нашел в тарелке кольцо принцессы, и принцесса женилась на принце.

Отец засмеялся:

— Эх ты, киношница! Принцесса, наверно, вышла замуж за принца.

— Женятся мужчины, а девушки выходят замуж, — уточнила Екатерина.

После ужина отец с малышами вышел на улицу подышать свежим воздухом, а Людка с матерью остались убирать посуду. Екатерина раскладывала тарелки, ложки, хлебницу в нише и в то же время украдкой поглядывала на дочь.

«Невысокая ростом, фигуры еще никакой, две тощие косички до лопаток — ничего особенного, подросток и подросток, — отмечала она про себя. — Но личико хорошенькое: носик курносенький, большие, продолговатые, как миндалины, глаза, ресницы длинные, пухленькие губки. Что ж, из-за такой и подраться можно», — подытожила мать и заговорила:

— Люда, а кто такой Базар? Что за парень? Он с нашей улицы?

Людка умела держать язык за зубами, но если нужно было признаваться в чем-то, то выкладывала все начистоту. Сейчас тем более: молчать не имело смысла.

— Он с другой улицы, приходит к Мансуру, соседскому мальчишке. Мы все вместе играем.

— А драка?

— Базар вступился за меня, когда один мальчишка начал меня дразнить. Они хотели подраться, но их разняли. Драки не было, Валька придумала.

— За тобой мальчишки начинают бегать… — улыбнулась Екатерина. — Наверное, я уже старая.

— Ну что ты, мам, ты очень даже молодая и красивая.

Людка все-таки не стала раскрывать матери подробностей мальчишеской баталии, но ей хотелось поговорить о любви, и она спросила:

— Мам, а как ты вышла замуж за папу?

Екатерина помолчала, будто собираясь с мыслями.

— За мной ухаживали многие парни, а я смеялась над всеми, — зардевшись, смущенно начала она. — Но одного очень любила, Ивана. Правда, никогда не обещала выйти за него замуж, хоть он звал…

Людка представила мать быстроглазой хохотуньей, за которой толпами бродят женихи. Они не сводят влюбленных глаз с девушки, говорят ей любезности, а она высмеивает их, вводит в краску, за что парни еще живее приударяют за речистой бедовой красуньей. А мать продолжала: