И короли бессильны...

Туканов Николай Петрович

Питейное заведение, и прежде не пустовавшее, в этот раз было наполнено до отказа. К завсегдатаям присоединились все жители мужского пола с окрестных кварталов, и пили из кружек прямо на улице. Бурх, уже пожалевший о своей щедрости, усадил друзей за свой стол и принялся хвалиться покупкой, потчуя Моргалика всем своим богатым ассортиментом напитков. Узнав о печальной новости, новый владелец громко объявил, что следующую кружку все должны выпить за здоровье новой королевы и ее сына. Газет Бурх не читал, поэтому представление о ценности жизни Кирдаля для Эркалона имел весьма смутное, только помнил,

что Герф как-то сказал, что этому сукиному сыну повезло присунуть самой Корниэль. Подобных героев в Эркалоне было хоть отбавляй, поэтому смерть принца Бурх счел слишком незначительной для своего заведения. Моргалика от такой щедрости горбатого тролля быстро развезло и он скоро уснул прямо за столом.

— Бурх, откуда ты взял деньги на покупку? — по родственному бестактно поинтересовался Кархи, вытаскивая из руки газетчика полупустую кружку. — Ты же все дни торчал здесь, отрывая зад только чтобы набить кому-нибудь морду или выпустить на волю выпитое пиво.

— Я работаю редко, но метко, — степенно отозвался будущий тесть. — Прямо как вы. — Недавно я помог очень богатому типу решить его проблему с законом. После этого он стал не таким богатым, зато теперь может спокойно спать.

— Ты нам его адрес не подскажешь, может и мы ему чем сможем помочь? — спросил Урр-Бах. — Денег совсем мало осталось.

— Если их тратить на всякие безделицы, то и королевской казны не хватит, — с укором отозвался Бурх, поглядывая на развеселившуюся компанию орков. — Своим девочкам я дам приданое с условием, чтобы они сами его тратили, иначе Кархи купит еще одну орущую статую, а ты какую-нибудь безумную картину. Тогда всё, — Бурх ткнул пальцем в грудь Кархи, — придется вам до конца жизни иметь дело с любителями самых красивых гоблинов и троллей, которых вам будет искать племянник Герфа.

— Мы на одних косяках агентства сможем спокойно жить, — возразил Кархи. — Они уже полностью покрыли наши представительские расходы. Сейчас появится какой-нибудь клиент, и мы выйдем в прибыль. Прежде чем стричь овцу, ее нужно сначала вырастить.

— Так вы для этого купили барана? — изумился Бурх, уже и сам слегка осоловевший от выпитого за день.

— Баран обеспечит нам богатую жизнь, — вмешался Урр-Бах, — и точно не за счет продажи его шерсти. Он талантлив как эльф…, - тролль осекся, решив не упоминать художественные способности Мемезеля.

— Ладно, верю, что вы себя как-нибудь обеспечите, — Бурх с восхищением посмотрел на новую кружку от дочерей с охлаждающим кристаллом. Кристалл оплатили Карась и Цепь, а Герф привел молодого мага, который за бесплатные обеды согласился раз в неделю подзаряжать кристалл холода.

— «Эльфийскому дубу» нужна собственная пивоварня, — посоветовал Урр-Бах, — иначе разоришься. У тебя же половина завсегдатаев будет пить бесплатно. Так пиво и назови, «Эльфийский дуб». Можно еще и покрепче гнать, только подороже, не «Шепот штольни», а вроде гномьего «Сталактита» или оркского «Волкодава». Назовем его «Ярость тролля», чтобы народ сразу понимал, что его ждет, если решат опять сунуться к нам в Холмогорье.

— Будет самым крепким пойлом в Эркалоне, — одобрил Бурх, — тройной перегонки и обязательно на целебных травах.

Кархи от этих слов передернуло, он сразу вспомнил свой неудачный опыт одновременного знакомства с семьюдесятью травами у Тупой Башки. Урр-Бах, заметив реакцию друга, торопливо добавил:

— Возьмем

только троллий корень и орлиный бессмертник. Их хватит, иначе вся округа вымрет.

— А работников на пивоварню переманим с пивоварни Горакса, — неожиданно добавил Кархи. — Только за теми гоблами нужен глаз да глаз, иначе такое сварганят, что потом твое заведение третьей дорогой обходить будут. Если его не спалят из-за помрачения рассудка.

Бурх с уверенностью посмотрел на гоблина.

— У меня не забалуешь, лично буду проверять каждую варку, или Нирру попрошу. — Где мне найти этих умелых обормотов?

Кархи злорадно улыбнулся.

— Сами скоро придут. Верно, Урр-Бах?

— Прибегут, — пообещал тролль. — Пора Гримбольду вернуть должок за статую на месте нашей башни.

Бурх непонимающе посмотрел на друзей и обернулся на шум очередной потасовки. Два полунищих эльфа, налакавшись за счет младшей расы, теперь с помощью кулаков выясняли, чей род древнее, хотя оба весьма смутно знали даже род занятий своих прадедов. Впрочем, это не помешало им хвастаться кровью королей и зелеными плащами верховных жрецов.

— Опять эти голодранцы разорались! — Бурх с досадой встал, неуклюже переваливаясь, подошел к эльфам и несильно ударил их головами друг о друга.

— Обух, Башмак, вытащите этих графьёв на улицу, — велел Бурх двум оркам. — И проследите, чтобы больше никому не наливали, а то я уже к полуночи разорюсь.

Горбатый тролль сгреб троих незнакомых халявщиков за шкирки и, подталкивая их к выходу, вежливо попросил их приходить в следующий раз с деньгами.

Решив не откладывать дело с наймом работников для Бурха, Урр-Бах и Кархи, будучи изрядно навеселе, пошли к пивоварне Горакса, даже не обратив внимания, что до рассвета еще добрый час. "Эльфийский дуб" тихонько гудел, к этому времени в нем осталась лишь дюжина посетителей — ближайшие приятели Бурха.

Когда друзья добрались до тайной пивоварни Гримбольда с партнерами, возле нее уже сновали зевающие и переругивающиеся гоблины, из тех, кто имел свое жилье поблизости. Подобная ответственность к делу радовала, правда, только того, кто не знал, что в этот день Горакс выплачивал недельное жалование. Встав за углом ближайшего дома, напарники дождались очередного трудягу и, сунув ему в руку серебряную монету, велели сообщить Деду, что с ним хотят поговорить его старые знакомые. Чтобы гоблин не забыл их просьбы, ему пообещали выпивку от самого бригадира.

К тому времени, как Урр-Бах и Кархи стали ждать самого опытного самогонщика Горакса, солнце уже поднялось над горизонтом и стало совсем светло. Улочка, на которой они ожидали Деда, была сплошь застроена небольшими кирпичными и деревянными домишками, на первом этаже которых располагались самые разнообразные лавки и мастерские. Некоторые были уже открыты. В одной из них почти седой гоблин, балагуря с молодым лавочником из дома напротив, с ленцой менял насквозь проржавевшую жестяную вывеску с надписью "Возвращаюсь через три дня в Шаманат. Распродаю все к Рхызу по дешевке. Налетай!". Новая вывеска, специально криво сбитая из заборных досок, коряво выжженными крупными буквами сообщала: «Закрываюсь завтра. Цены ниже, чем у старьевщиков!». Доски были из лиственницы, поэтому гарантировали, что в ближайшую пару веков местные жители всегда успеют к последней распродаже.