И на исходе дня...
Шрифт:
Спустя минуту я пожалела, что не осталась со старушкой.
Горан встретил меня еще на подходе и, впервые на моей памяти, извинился. Оказывается, нашли что-то интересное на могильной плите неподалеку от места происшествия («руны усиления» или что-то подобное), и мой опекун бросился туда, позабыв обо всем на свете, в том числе и о привязке шефа. Я слегка обалдела от вида раскаявшегося Вука, но надолго его не хватило: он услышал, что сейчас будут поднимать второй труп, и снова позабыл обо мне.
Процедура «оживления» для допроса
Вот тут-то меня и замутило. Это был совсем еще молодой парень с раскуроченной грудной клеткой и огромной раной на голове. Думаю, я бы смогла перебороть тошноту, если бы в следующее мгновение тот самый умерший не повернул изуродованное лицо в мою сторону.
Дальше всё было словно в тумане. Помню, мне стало совсем нехорошо, и я начала искать опору, чтобы не упасть. Кто-то рядом галантно предоставил мне свое плечо (весьма хлипкое на ощупь, стоит отметить) и удержал меня в вертикальном положении. У парня-подставки оказалась довольно-таки примечательная внешность: глаза подведены черным карандашом, лицо скучающее, а волосы на голове выкрашены в зеленый цвет.
– Посмотри на меня. Повинуйся мне, - услышала я справа кудрявого некроманта, - отвечай на мои вопросы.
– Слушаю, - шуршащий, совершенно неживой голос пробрал меня до самых костей. Стало страшно и в тоже время невероятно любопытно. Продолжая виснуть на неизвестном парнишке, я собрала волю в кулак и вновь уставилась на погибшего. Допрос выглядел жутко, но, кажется, так думала только я.
Напарник Вука сидел напротив ожившего умертвия и абсолютно спокойно задавал рутинные вопросы:
– Имя, возраст, цель визита на кладбище?
– Юлий, двадцать лет, проведение ритуала силы, - пока ЭТО говорило, меня не покидало ощущение, словно кто-то рядом когтями по стеклу водит: даже скулы свело, и стадо мурашек по позвонку истерически заметалось.
– Сколько вас было? Где остальные? – голос кудрявого стал слабее, лицо немного побледнело.
– Четверо. Бур погиб первым. Анжи сбежала в последний момент, разорвав круг силы. Пикар оставался живым, когда я умер, но был очень плох.
– Что пошло не так?
– Не знаю. Пикар был уверен в рисунке.
– Адрес Анжи? – практически шепот.
– Красный переулок, пятый дом.
– Отпускаю тебя, покойся с миром.
Лицо умертвия тут же приобрело бесстрастное выражение и перестало шевелить синюшными губами.
– Данте, ты как? – кто-то поспешил на выручку к напарнику Горана, похоже тот совсем измотался, после этого простенького, на мой взгляд, ритуала.
– Поднимайся, хватит с тебя на сегодня.
– Мертвецов отвезите к Урвику, - услышала я своего опекуна, - пусть сделает вскрытие сегодня же. Мне нужны причины смерти. Сфотографируйте руны на могилах и обгоревшую растительность по периметру…
И
Что-то у меня в душе запротестовало при виде всего этого, я даже покачнулась от переизбытка нахлынувших эмоций. Прикрыла глаза всего на секунду, а, открыв их, очутилась в ночном парке на тропинке, плотно окруженной деревьями.
Захотелось идти назад, меня просто тянуло туда. Буквально спустя пару десятков метров я оказалась у расщелины и заглянула внутрь.
Кладбище. Ночь. Зажженные свечи освещают лица четверых молодых ребят. Три парня и девушка. Они возбуждены, громко обсуждают предстоящее событие, нервно смеются. Живые и здоровые. Один из парней дорисовывает на земле замысловатые иероглифы. Девушка держит перед ним мятую бумажку, видимо, там изображено то, что должно получиться в результате.
Пятиугольная звезда с небольшим кругом внутри, на котором и разместились все четверо. Ритуал начинается. Девушка монотонно читает заученные слова, ребята молча наблюдают за ней, их глаза сияют от предвкушения.
…
Я очнулась на заднем сиденье в потрёпанном жизнью каре своего опекуна. Впереди за рулём сидел сам Горан, а рядом с ним парень с неестественно зелёными волосами, именно он поддержал меня на кладбище.
– Что я пропустила? – мой голос звучал необычайно хрипло.
– Всего помаленьку, - ворчливо буркнул Вук, слегка оборачиваясь в мою сторону. – Тебе бы носить с собой подушку. К голове привязать, чтоб мягче падать было в очередной раз. Ладно, не злись. Лучше познакомься с новым поклонником: прошу любить и жаловать, Озгуд.
Я перевела непонимающий взгляд на парня с ярко подкрашенными глазами, он кивнул и тут же отвернулся со словами:
– Ну, хватит, дырку на мне протрешь! Тебе очень повезло получить дар от Октавии. Жаль будет, если умрешь, так и не успев им воспользоваться.
– Эээ… - почему-то ничего более вразумительно сразу на ум не пришло. Хорош поклонник. Так значит, вот он какой, напарник погибшей видящей, интересно. – А с чего ты взял, что я собираюсь умирать?
– Чувствую, - небрежно пожал плечами молодой человек.
– Я приехал, чтобы помочь тебе. Как помогал Октавии.
– Мне, конечно, очень жаль, но Октавия умерла.
– Знаю. И тебе совсем её не жаль, чувствую только твой страх, немного раздражения и еще меньше любопытства. А насчет Октавии: я говорил ей, ощущаю что-то плохое. Не поверила. Слишком она в последнее время самоутвердилась, решила: всё в её власти. Это тебе урок на будущее.