И пришел доктор...
Шрифт:
Очередной праздник ВМФ отмечался громко: прохождение торжественным маршем, вручение подарков, вечерний салют. И случилось так, что попали мы за праздничный стол к одному из лучших командиров морских лодок, который по совместительству являлся отцом супруги одного из наших академиков.
На этот праздник лучшему командиру подарили кортик от Командующего Флотилией. Всей нашей братии стало любопытно не только поглазеть на подарочный экземпляр, но также и на другие блестящие награды, скопившиеся у заслуженного подводника за столь долгий и нелёгкий командирский путь.
Славный командир нехотя (не любил хвастаться) достал
— Всё, конечно, здесь красиво, — спокойным голосом, в котором всё же чувствовались нотки недовольства, сказал он. — У меня есть похвала от одного министра, кортик от другого, куча грамот… единственное, чего у меня нет, — это собственной квартиры. Какой-нибудь благоустроенной жилплощади, личного уголка, где я мог бы жить со своей любимой семьёй… — Командир как бы замолк и, выдержав паузу, добавил: — После двадцати пяти лет на флоте я по-прежнему БОМЖ…
Слова прославленного начальника крайне больно вонзились нам в сердце, точно кортик с резной рукояткой от Министра Охраны и тут же на глазах стал меркнуть блеск всех отличий и медалей. В одну секунду пропала вся красота наград, которой ещё три минуты назад мы восхищались. Она погасла, словно свеча в морозную, ветреную полярную ночь. Вместе с ней окончательно потухли последние искры нашего, и без того слабого, патриотизма…
ГЛАВА 69 СКРЫТАЯ ПАССИЯ
2% — истинные гомосексуалисты;
15 % — латентные, т. е. становятся ими при определённых условиях.
К большому вселенскому сожалению, не все командиры славно несут своё бремя. Далеко не все. Если уж говорить откровенно, то таких совсем мало, буквально единицы. Это Вам не Советское время. И не Императорский Флот. Армия уже не та. Как говорится: «Прошла весна, завяли сеньориты».
Вот и у многих моряков прошла любовь к Родине, в чем, собственно говоря, тяжело их винить. Из всех чувств, присущих животному миру, осталось только чувство самосохранения: побольше взять да подальше положить. Так и наш командир, пользуясь своим вольготным должностным положением, создавал себе безоблачную жизнь, присосавшись, точно клещ, к Министерству Охраны.
Не опускаясь до того, сколько понабрал командир, хочу вспомнить, как он выбил для себя путёвку в военный санаторий, в самый козырный месяц отдыха — август. Чтобы на отдыхе не скучалось, он попутно выбил путёвку и для зама. Вот они и поехали: командир, его жена и зам. Последний-то ехал совсем довольный: в крайний момент он сумел-таки отмазаться от супруги, сославшись на отсутствие путёвок. Командиру же этот номер не удался: свою надоевшую пассию скинуть с плеч у него так и не получилось. Поэтому и налегал он на горькую с удвоенной силой.
Проколесив через всю страну
Правда, если шибко повезёт, помимо спортзала могут в какую-нибудь кладовую или прачечную поселить, но это уже совсем рай и бесплатным он, разумеется, никогда не бывает. Так что блат командира был виден невооружённым глазом: он сразу разместился в номерах. В хороших, отдельных меблированных номерах.
Номера были чудесны. Чудесно в них было то, что они вообще были. Причём, данные номера не просто числились номинально, а имели вполне чёткую и осязаемую нумерацию. У зама оказался номер 66, а у командира — 69. То ли это случайно так вышло, то ли Всевышний — не фраер, но командиру достался именно такой, симфаллический (а если без намёка — символический) номер. Кто не в курсе, число шестьдесят девять — это нештатный символ сексуальных меньшинств.
Кроме того, шестёрка на командирском номере была закреплена нормально, а вот девятка отсутствовала, от неё виднелся только след. Номер зама крепился вроде порядком: обе цифири висели на месте, хоть и держались там не совсем уверенно — санаторий то, чай, не новый. Хочу Вам заметить, дорогой читатель, что остановился я на номерах комнат не прихоти ради, а постольку, поскольку в дальнейшем они имели судьбоносное значение.
Стоит ли писать, что показанные в кино штучки с номерами, когда цифра девять открепляется и, перевернувшись, становится шестёркой или, наоборот, шесть в девять, в связи с чем постояльцы путаются комнатами, взяты из самой что ни на есть жизни. Думаю, что ни стоит. Кто сомневается — милости прошу читать по сему тексту далее.
Как водится, командир с замом каждый санаторный вечер проводили в баре. Командирской жене удалось только два дня продержаться с ними, после чего она, сказав: «Ненавижу алконавтов», стала отдыхать по собственному плану.
Командир даже не заметил этой потери бойца, точнее жены: как раз в тот момент, когда она уходила, ярко сверкая пятками, они с замом решали, как правильно сделать «отвёртку»: половина сока — половина водки, одна четвёртая сока — три четвёртых водки или восьмая сока, а всё остальное — водка.
— А ваще, Русик, знаешь что? — Заплетаясь, обратился командир к заму. — Настоящая «морская отвёртка» делается из чистого спирта, а апельсиновый сок добавляется только для цвета! — с этими словами он достал откуда-то самопальный спирт и сделал обоим «морскую отвёртку».
Выпив залпом данный коктейль, зам глазами произнёс: «На сегодня хватит» и пошёл к себе в номер. В свою меблированную комнату он заходил уже на полном автопилоте, отчего так сильно хлопнул дверью, что вторая цифра «шесть» отвалилась сверху, и его номер стал командирским. Номинально, разумеется. Последних сил заму хватило как раз на то, чтобы окончательно раздеться и плюхнуться на незаправленную с утра кровать. Спустя две секунды он мирно посапывал беспробудным военно-морским сном, уткнувшись толстым брюхом в матрац.