И пришел доктор...
Шрифт:
В первую очередь нужно вспомнить, а кто не знал — узнать, что в камбустиологии (это такая хитрая наука о термических болезнях) существует так называемое правило ладони, которое гласит: ладонь среднего человека, в семьдесят килограмм весом, равняется одной единице поверхности тела (то бишь проценту). Так вот, для нашего пациента, любителя совмещения полезного с приятным, таких ладоней не хватило бы, если даже собрать всех камбустиологов района.
Если и у Вас в практике подобный случай случится, то есть ещё и вторая очередь — правило девяток. Данное правило не предполагает ждать девять суток, пока клиент окочурится, вовсе нет. Оно немного о другом. Если интересно, то
Ну, вот. Лежал наш мужик весьма тепленький (даже горяченький), и остывать пока не собирался. По крайней мере, мы всеми силами старались помочь ему не остыть. Превосходя ожидания, скажу, что мы так и не дали телу чистильщика охолодеть. На этот раз, слава не Богу, а русским физикам!!! Да-да, именно физикам. Если бы не их изобретение с длинноволновой инфракрасной лампой, то больной мог бы и досрочно покинуть земной грешный мир. А под люстрой болевые ощущения ослабли и он, словно черепаха, стал выкарабкиваться.
Вероятно, Вы меня спросите: «Почему черепаха?» И я Вам обязательно отвечу: «Да потому, что медленно». Как сказал нам на лекции академический профессор: «Если хотите разорить маленькую страну — постройте там ожоговый центр». Другими словами, для тех, кто плохо ориентируется в поговорках, лечение ожоговых больных длительно, а, следовательно, и дорого. Советую по жизни переговоры с огнём вести осторожнее. Ведь огонь — это не только дар, что принёс человечеству Прометей, или как там его звали, но и кое-что ещё. Старайтесь не обжигаться. Вредно для здоровья…
Я ещё несколько раз уезжал на Север и приезжал, конечно же, обратно, а боцман всё лежал и лежал. Затем была неоднократная пластика кожными лоскутами, разные мази и жидкости и ещё куча всего, но это уже не так интересно, хотя мне камбустиология ужасно нравилась. Когда мумия превращается в человека — ощущаешь большой душевный подъем…
Год основного лечения пролетел. Для нас, по крайней мере.
Чистильщик деталей отныне куревом не злоупотребляет. Желания нет, видимо.
ГЛАВА 75 СПОКОЙСТВИЕ
Крик — это признак бессилия.
Неужели должен гром грянуть, чтобы человек призадумался, как паршиво он относится к своему собственному здоровью? Не знаю, как для Вас, а вот лично для меня персональное здоровье так же важно, как и для большинства остальных граждан нашего необъятного Царства. А здоровье, как пишут в научной периодике, — это, прежде всего, гармония и баланс центральной нервной системы.
«Все болезни от нервов» — уже веками гласит мудрость, изречённая прародителем медицины, старейшим врачом мира, дедушкой Авиценной, поэтому и надо беречь именно нервную систему. Никоим образом не хотелось бы её родимую расшатывать, чего и Вам не желаю. Представляю на Ваш суд реальный пример того, как я пытался сберечь свою вышеупомянутую систему, дабы в подобной ситуации Вы находились во всеоружии.
В один из благих дней на Северном море состоялся «День Донора». Не вдаваясь в полезность донорского мероприятия, могу заметить, что депутаты из Думы последнего созыва не только гарантировали Вам (и Нам) отсутствие помех со стороны начальства на предмет Вашего (и Нашего) участия в этом самом деле, но и дали один выходной после него. Сразу спешу предупредить, что в девяносто девяти и девяти десятых процентах случаев найдётся какой-нибудь «умник», который обязательно попытается помешать
Итак, состоялся, как я сказал, «День Донора». Зная свою редкую и незаменимую группу крови — «Четвёртая положительная», я устремился поделиться ею в количестве регламентированных четырёхсот сорока миллилитров. Естественно, что не просто так я устремился на сдачу, как оно мне моментально вздумалось: у моряков всё всегда продумано и за целый месяц (или полтора) до данного мероприятия я, как начмед части, составил списки добровольцев, включив в них себя, и утвердил у самого товарища командира. Само собой разумеется, что на ежедневном подведении итогов у зама (всем известного Хавченко) я оглашал данный список (три человека, включая меня) и акцентировал особое внимание на времени проведения этого самого дня того самого донора.
В тот самый день, когда я пришёл в организованный пункт сдачи биоматериалов, случилось очевидно непонятное и существенно непоправимое. В помещении для выкачивания крови было на удивление тепло. На окнах висели клетчатые шторы, а вокруг стопками лежали стерильные простыни. Я удобно расположился в кресле: вытянул ноги и оголил левую руку, на которой отчётливо пульсировала дорогая мне локтевая вена. Расслабив спину и закрыв уставшие от службы на Севере веки, я терпеливо готовился стерпеть те неприятные ощущения, которые просто неминуемы, когда холодный металл пронзает кожный покров и эластичную сосудистую стенку. Моментально возникшая мысль, что данные ощущения ничто в сравнении с ценностью донорской крови, привели к тому, что я окончательно успокоился, а моё тело, местами, даже начало дремать.
В тот самый момент, как мне вот-вот пытались ввести иглу и скачать частичку тёплой кровушки, в кармане завибрировал мой мобильный телефон. Можно было не ходить к хироманту — звонил Хамченко.
— Доктор, почему не на службе? — с первых же слов он включил любимую «дурку».
Если я ещё не писал (а если писал, повторюсь), то «дурка» — это любимая игра военных. В неё играют все, от мала до велика. Суть военной игры проста: задавать абсолютно тупые вопросы, изображая при этом полное недоумение на все возражения оппонента. Кроме того, необходимо всем видом показывать, что обсуждаемый вопрос ты слышишь впервые в жизни. Самые асы в «дурке», разумеется, начальники (служили много). Кроме того, им и играть в неё легче, поскольку подчинённого всегда можно прервать в середине игры, сказав: «Лишу премии» или что-нибудь в подобном духе. А начальство же не запугаешь разными лишениями. Тем не менее, я знаю способ держаться наравне с начальством в столь интересной игре, под стратегическим названием «дурка».
Итак, зам задал контрольный вопрос, который по своей форме сразу дал мне понять, что играем в любимую игру начальства.
— Сдаю кровь. Вся сила в гемоглобине, — честно признался я, вспомнив реплику из классики. — Командир утвердил списки, да и Закон «О донорстве» разрешает, — разъясняю заместителю подноготную, точно младенцу.
— Ничего не знаю, приказываю прибыть на службу! — продолжает он по телефону изображать идиота.
В этот момент игла впилась в вену, пронзив мою нежную докторскую кожу. Как итог, я потерял контакт с сотовым телефоном и разговор с Тюфяком окончился. На службу, весьма очевидно, врач части в тот час не прибыл. Правда, меня вынудили-таки объявиться на следующий день. Обескровленный, вместо положенных драгоценных суток отдыха я поплёлся в базу, тяжело волоча обескровленные ноги. Встречал меня всё тот же кретиноид — Хавченко.