И проиграли бой
Шрифт:
— Иди и передай мою просьбу.
— Ну, вот что…
— Мак, делай, как сказано. Тебе же лучше.
Они услышали басовитый рык, который перерос в высокий истошный вой — пожарная сирена. Тут же к ней присоединилась еще одна, потом еще. Сирены то стихали, то взвывали вновь.
— Это Сэм! — воскликнул Мак. — Сумел-таки!
Джим с трудом поднялся.
— Сиди-ка здесь, — посоветовал Мак. — Ты еще очень слаб.
— Сейчас увидишь, как я слаб! — недобро усмехнулся Джим, вышел из палатки, Мак последовал за ним.
К северу над верхушками
— Сейчас-то мигом приехали, — заметил Мак.
Из палаток вылезали люди, таращились на зарево. Над кронами деревьев уже показались языки пламени, зарево росло, ширилось.
— Хорошо занялось, — кивнул Мак. — Даже если и потушат, дом уже не спасти. Водой такое пламя не залить, без огнетушителей не обойтись!
К ним торопливо подошел Лондон.
— Поджег-таки! — крикнул он. — До чего ж злобный человек! Я не сомневался — подожжет, непременно подожжет! Ничего, черт, не боится!
— Что ж, если вернется, он нам пригодится, — спокойно сказал Джим.
— Как это — пригодится? — удивился Лондон.
— А так: раз человек способен такой пожар устроить, он и на другое способен. Эх, как весело горит. Пойдемте-ка в палатку, Лондон, кое о чем нужно потолковать.
— Он хочет сказать… — вступил было Мак.
— Я сам скажу то, что хочу. Заходите, Лондон.
Джим прошел первым, уселся на ящик.
— Что еще за фокусы? — рявкнул Лондон. — О чем это нам толковать?
— Мы терпим поражение, и все потому, что нет твердой руки. Почему спалили сарай у Андерсона? Потому что стража ненадежная, им на приказ наплевать. Почему дока умыкнули? Потому что его телохранителя не оказалось рядом.
— Верно. Ну что ж нам делать?
— Нужна настоящая власть, чтобы все приказы неукоснительно выполнялись, — продолжал Джим. — Люди ведь сами вас выбрали, верно? Так что хотят они того или нет, а распоряжения должны выполнять безропотно!
— Джим! Но это ж нереально! Да народ попросту по другим округам разбежится.
— Вернем силой. Где ружье?
— Вон лежит. На что оно тебе?
— Это и есть власть! — отрезал Джим. — Хватит повторять ошибки! Пора их исправлять!
Лондон подошел к нему вплотную.
— Что значит «пора исправлять»? Смотри, парень, доиграешься!
Джим не шелохнулся. Молодое лицо застыло резной маской, лишь насмешливо подрагивали уголки губ. Самоуверенный взгляд остановился на Лондоне.
— Садитесь, Лондон. Наденьте рубашку, — мягко про говорил он.
Лондон недоуменно взглянул на Мака.
— Он что — рехнулся?
Мак отвел взгляд.
— Не знаю.
— Ты тоже сел бы, — предложил Джим. — Минутой раньше, минутой позже — не все ли равно.
— Что ж, сяду.
— Ну вот и ладно. Хотите — гоните меня в шею из лагеря, ваше право.
Лондон вздохнул.
— Как мне все осточертело! Со всех сторон только беды и жди. Сейчас я тебе покажу, где раки зимуют, от горшка два вершка, а туда же… Пока здесь главный я.
— Именно поэтому я буду передавать приказы через вас, — подхватил Джим. — Поймите меня, Лондон, мне не власти охота, а дела. Я хочу лишь сдвинуть забастовку с мертвой точки.
Лондон безнадежно покосился на Мака.
— Что скажешь? Куда этот парень надумал забастовку двинуть?
— Не знаю. Это у него, может, заражение крови началось, бредит так я считал раньше. А теперь вижу — дело говорит! — Мак даже рассмеялся, но натужно, его никто не поддержал.
— Джим рассуждает как русский большевик, — сказал Лондон.
— Неважно, как рассуждаю, важно, как поступаю, парировал Джим. Ну, вы меня выслушаете?
— Да что с тобой поделаешь, валяй.
— Так вот, завтра мы в пух и прах разнесем предателей-«подменщиков». Выберите самых боевых ребят. Дайте им дубинки. Поедем в машинах, по две в ряд. Легавые, возможно, выставят патрули на дорогах, возможно, перегородят дороги. Нельзя, чтоб нас остановил и. Если будут заграждения, первая машина сшибает их, люди пересаживаются во вторую и едут дальше. Ясно? Все должно у нас получиться. Не выйдет — считай, что мы и не начинали никакой забастовки.
— Ты будешь командовать, а мне каково ребятам в глаза смотреть? спросил Лондон.
— Не хочу я командовать, не хочу на виду быть. Ребята ничего и не заподозрят. Я шепну, а вы уж и скомандуете. А сейчас первым делом надо послать людей на пожарище, пусть разведают, что и как. Завтра, боюсь, нам придется туго. И зачем только Сэм все это затеял! Впрочем, после драки кулаками не машут. Сегодня ночью придется усилить охрану лагеря. Они непременно постараются отомстить, учтите. Охрану выставить в две цепи и чтоб сообщались друг с другом. Потом в нашу стачечную «полицию» мне потребуется чело век пять. Они вправят мозги тем, кто либо уснет на посту, либо удрать захочет. Выберите мне самых отчаянных.
Лондон с сомнением покачал головой.
— То ли по шее тебе надавать, то ли послушать — сам не знаю. С этой забастовкой хлопот полон рот.
— Пока размышляете, выставили бы охрану. Думается, уже ночью «хлопоты» начнутся.
— Что ж, парень, я, пожалуй, рискну.
Он вышел. Мак все не отходил от сидящего на ящике Джима.
— Как у тебя рука?
— Наверное, зажила. Больше не болит.
— И что это на тебя нашло? — продолжал Мак. Я чувствовал, что-то неладно.
— В такой заварухе, как наша, многому учишься. Видишь вдруг, сколь велики у нас силы и сколь мала отдача. Наша забастовка тому пример! И уже не усидишь спокойно, засучиваешь рукава и сам берешься за дело. В такие-то минуты и хочется власти, — глаза у Джима вдруг закатились.