И снова Хотценплотц
Шрифт:
Четырнадцать дней назад они помогли схватить разбойника, за что получили от бургомистра вознаграждение — пятьсот пятьдесят пять марок купюрами, пятьдесят пять — монетами. А вахмистр Димпфельмозер стал старшим вахмистром.
— Отпустите! — молил сдавленный голос. — Я не разбойник Хотценплотц!
— О да! — прервал его Касперль. — Так мы и поверили! Вы — Белоснежка с семью гномами!
— Нет, нет, чёрт подери! Я — старший вахмистр Димпфельмозер.
— Хватит кричать, господин старший вахмистр!
— Глупости! Полиция — это я! Вы что, не узнаёте? Выпустите меня! Я — должностное лицо!
Касперль с Сеппелем переглянулись и не поверили сдавленному голосу.
Дело яснее ясного: Хотценплотц пытается их одурачить. Но и они не лыком шиты!
— Если вы действительно господин Димпфельмозер, — предложил Касперль, — покажитесь в окошке, чтобы мы убедились.
— Не могу! Я связанный, лежу на полу. Если вы меня не выпустите, будете наказаны. Понятно?
Как всегда, Касперль с Сеппелем мгновенно нашлись. Сеппель подставил другу спину, Касперль взобрался ему на плечи и заглянул в окошко.
— Эй вы! — позвал он. — Покажитесь!
— Я под пожарной машиной. Не видишь меня?
— Нет. Машина ведь не стеклянная. Только не думайте, что кто-то поверит вашему вранью!
— Но это не враньё! Это чистая служебная полицейская правда! Прошу вас, поверьте и помогите мне! Что мне сделать, чтобы вы поверили?
Касперль с Сеппелем с удовольствием бы ещё послушали: приятно внимать мольбам разбойника. Но тут часы на городской башне пробили четверть первого, и они вспомнили, что сегодня четверг.
— Можете и дальше скулить, — посоветовал Касперль. — А мы с Сеппелем торопимся обедать. Или вы думаете, господин старший Плотценхотц, что ради вас мы забудем о сосисках?
Новости
Сперва Касперль с Сеппелем подумали, что бабушка рассердилась из-за их опоздания. Она неподвижно сидела за кухонным столом и не обращала на них ни малейшего внимания.
— Бабушка, пожалуйста, не сердись, мы не виноваты! — взмолился Касперль.
И тут он понял: что-то случилось!
— Ой! Бабушка в обмороке!
Сеппель обнаружил пустую сковородку и кастрюлю.
— Может, она рассердилась, что мы опоздали, всё съела сама, и теперь ей плохо? — высказал он своё предположение.
— Может быть, — согласился Касперль. — Девять сосисок и кастрюля капусты — чересчур много для одного человека.
Они перенесли бабушку на диван, протёрли ей лоб и виски спиртом, дали понюхать очищенную луковицу.
Бабушка расчихалась. А прочихавшись, обвела комнату глазами, не узнавая знакомые предметы.
Её взгляд упал на пустую сковородку с кастрюлей, и сознание к ней вернулось.
— Только представьте себе, что произошло!
И бабушка, волнуясь, рассказала
— Просто волосы встают дыбом! Белым днём человек в родном городе не может быть уверен в безопасности своей жизни и сохранности своих сосисок! Для чего у нас только существует полиция!
Вздохнув, бабушка опустила голову на подушку и, казалось, вновь потеряла сознание. Но нет! Слабым голосом она попросила Касперля с Сеппелем сбегать к старшему вахмистру Димпфельмозеру и рассказать о случившемся.
— Насколько я знаю, — тихо добавила бабушка, — он сейчас подрёмывает за письменным столом у себя в участке.
— Сегодня нет, — заметил Касперль.
И хотя он жутко проголодался (по четвергам друзья за завтраком ели мало, чтобы нагулять настоящий сосисочный аппетит), ткнул Сеппеля в бок:
— Придётся бежать к пожарке!
Не заботясь больше о бабушке, друзья покинули дом.
— Куда вы, куда? — удивилась бабушка.
Она понемногу приходила в себя. Опираясь на стол, добралась до шкафа, выпила для бодрости два стаканчика мятного отвара и последовала за ними.
Верх наглости
К пожарному депо было два ключа. Один хранился у старшего вахмистра Димпфельмозера, другой — у капитана добровольной пожарной дружины господина Рюбезамена, владельца небольшой горчичной фабрики.
Господин Рюбезамен не подумал ничего плохого, услышав просьбу Касперля с Сеппелем. Он решил, что их послал Димпфельмозер, им очень нужно… и так далее и тому подобное.
— Конечно, конечно, мой сердечный привет господину старшему вахмистру.
Получив ключ, Касперль с Сеппелем что было мочи понеслись к пожарке, где их уже поджидала бабушка.
— Скажите мне, ради всего святого, что всё это значит?
— Сейчас увидишь, бабушка!
Касперль вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь.
Господин старший вахмистр Алоиз Димпфельмозер лежал в дальнем углу, между стеной и пожарной машиной. Снизу доверху он был обмотан пожарным шлангом. С одного края рулона торчали босые ноги, с другого — голова, упрятанная в пожарное ведро. Потому-то и не узнали друзья его сдавленного голоса.
— Помогите! — попросил Касперль. — Надо его распеленать.
Они отыскали конец шланга и принялись разматывать живой рулон. Старший вахмистр помогал друзьям, напоминая собой веретено: чем проворнее они мотали, тем быстрее он крутился.
— Осторожней! Потише! — молил вахмистр. — У меня закружилась голова. Человек ведь не юла!
Прошло время, пока они не смотали шланг, и тут обнаружилось, что тело бедного Димпфельмозера прикрывает лишь нижнее бельё. Всё прочее, даже носки, с него снял Хотценплотц.
— Почему вы не снимете проклятое ведро?