И снова Хотценплотц
Шрифт:
Шло время. Солнце припекало. Залетевшая под каску муха невыносимо противно жужжала. Чтобы не заснуть, разбойник время от времени нюхал табак.
— Подумать только! Четырнадцать дней просидеть в пожарке без воздуха, — ворчал он. — Раньше я мог часами быть начеку, и в сон не клонило…
Вдруг его будто подбросило. На дороге показались две знакомые фигуры. Одна — в красной шапке с кисточкой, другая — в зелёной шляпе. Разбойник взбодрился:
— Разве я не говорил, что они обязательно придут! Наверно, ходили на рыбалку: у Сеппеля удочка, у Касперля сачок.
У него аж слюнки потекли. Но он сохранял выдержку и хладнокровие. Напрягся, приготовившись к прыжку.
Подпустив друзей поближе, разбойник выскочил с поднятым пистолетом:
— Руки вверх, не то стреляю!
От неожиданности Касперль с Сеппелем, побросав рыболовные принадлежности, подняли руки. И тут Касперль рассмеялся:
— Перед нами же полицейский! А мы так испугались! Ха-ха-ха!
Хотценплотц потряс перед его носом пистолетом.
— Посмотри на меня внимательней! Не пялься на каску и красный воротник! Взгляни в лицо. Что, больше не хочется смеяться?
Касперль закатил глаза, а Сеппель застучал зубами (они дома долго в этом тренировались).
— Вы, вы… — заикаясь, промолвил Касперль.
— Да, это я! Ха-ха-ха! Что, удивились? — Хотценплотц указал пистолетом на бутылку в сачке. — Откуда это у тебя?
— Из пруда, мы ловили рыбу. Это буты…
— Почему замолчал? Давай её сюда! Посмотрю, что внутри.
Внимательно оглядев бутылку, Хотценплотц покачал головой.
— Если не ошибаюсь, она запечатана сургучом. А тут ещё записка.
В записке крупными, слегка расплывшимися буквами было написано:
Важное сообщение для полиции.
Не полицейским вскрывать строго запрещается!
Хотценплотц, ухмыльнувшись, поскрёб бороду.
— Даже интересней, когда запрещают! Конечно, я вскрою бутылку.
— Нельзя, нельзя! — вскричал Касперль. — Вы же не полицейский!
Хотценплотц нагло рассмеялся.
— Будешь мне перечить? Смотри, как быстро я с нею управлюсь!
Он поднял саблю и рубанул бутылку пополам. Оттуда выпал свёрнутый в трубочку листок. Разбойник поднял его, развернул. И, увидев предупредительную надпись, приказал друзьям:
— Отвернитесь! Закройте глаза, заткните уши!
Только после этого он принялся читать письмо из бутылки, не подозревая о том, что его написала бабушка под диктовку Касперля. В письме было написано:
Многоуважаемый господин Димпфельмозер!
На грани смерти я доверяю бутылочной почте свою тайну. Всё богатство — деньги и золото, накопленные мною и оберегаемые в течение жизни дома, — спрятаны в пожарном депо нашего города. Прошу Вас разделить их между бедными людьми. Иначе я не найду покоя в могиле.
Остаюсь неизвестным, безвинно пострадавшим грешником.
Будьте внимательны: клад заколдован. Извлекать его следует только в полнолуние.
Хотценплотц протёр глаза,
Сообщение о сокровищах в пожарном депо заставило на миг забыть обо всём на свете. Касперль с Сеппелем, воспользовавшись его замешательством, дали дёру. Хотценплотц с опозданием заметил побег.
— Стойте! — завопил он. — Проклятье! Остановитесь!
Для выстрела из пистолета они были уже недосягаемы, а догонять их не хотелось. Для чего, собственно? На этот раз можно ими пренебречь. У него есть дела поважнее. «Правда ли то, что здесь написано? — размышлял разбойник. — А почему бы и нет! Бутылка ведь запечатана сургучом».
Он скатал письмо в трубочку и сунул его в карман.
«Надо серьёзно обдумать это дело. Какое счастье, что у меня есть ключ от пожарки! Кстати, сегодня полнолуние. Но сперва следует тщательно изучить окрестности пожарного депо. Бережёного и Бог бережёт, — подумал Хотценплотц. — Если повезёт, разбогатею и покончу с разбоем. Надеюсь, мне не помешают!»
Тридцать шесть пуговиц
Друзья радовались, что всё шло как по писаному. Уловка с бутылочной почтой удалась на славу.
Вечером бабушка заперла их в пожарке. Вынув ключ из замочной скважины, она пожелала героям удачи:
— Будьте только внимательны! Этот человек на всё способен. Если б ваш план не был так хорош, я бы за вас опасалась.
Хорош не хорош был план, бабушка всё равно боялась, лишь не подавала вида. По дороге домой, чтобы немного отвлечься, она навестила госпожу Майер. Та угостила бабушку чаем с печеньем. Дамы разговорились. Говорили они одновременно, каждая — своё, потому им не было скучно. Время пролетело незаметно. Когда бабушка вспомнила про свои дела, было уже довольно поздно.
Дома у неё в гостиной горел свет. Вахмистр Димпфельмозер, завернувшись в одеяло, сидел на диване. Выглядел он не очень весёлым.
— Где вы так долго пропадали?
— А что?
— Я бы давно был на службе, если б вы сразу из депо вернулись домой. Посмотрите на это!
Возле дивана на комоде лежала чистая отутюженная полицейская форма.
Только вы ушли, появился рассыльный с пакетом. В чистке мгновенно всё сделали.
Чудесно! — обрадовалась бабушка. — Видите, что бывает, когда наподдашь пару! Не понимаю только, почему вы сидите полуголый и не одеваетесь?
Димпфельмозер грустно посмотрел на бабушку.
— Пуговицы! Их же срезали при чистке. Я бы давно сам пришил, если б знал, где у вас иголки с нитками.
Бабушка достала подушечку с иголками, напёрсток, катушку суровых ниток и стала пришивать пуговицы, а их было тридцать шесть: на брюках, на мундире — на рукавах, плечах, воротнике. Процедура длилась довольно долго — бабушка не любила неряшливой работы.
— Пришиваю как можно крепче, — приговаривала она. — Быстрее не могу.
Наконец все тридцать шесть пуговиц были на месте. Димпфельмозер, вздохнув с облегчением, надел мундир, водрузил каску, прикрепил саблю.