И такое бывает...
Шрифт:
Монстр, тем временем, выжидающе смотрел на меня. Нет, я не поддамся!
* * *
Когда некто ходил тут в прошлый раз, он излучал только спокойствие, что ни в малейшей мере не злило меня. Вообще неудобства не вызывало.
Сейчас же гость Лабиринта боялся, паниковал, злился - он буквально фонтанировал негативными эмоциями, и это почему-то производило эффект комара - знаете, так противно жужжит над ухом, раздражает и бесит до невозможности.
И вот я, полный праведным состраданием... вру, вконец осатаневший, нахожу этого парня (классический
– Я не дамся тебе, даже не пытайся!
– Хорошо, - терпеливо отвечал я.
– Не давайся. Отъявись из Лабиринта и вообще не давайся сколько угодно!
– Будто бы ты, чудовище, не знаешь, что выход мне не найти...
– Ооо, да я тебя к выходу проведу, только исчезни!
– Ты - монстр, и я тебе не верю!
– это уже начинало серьёзно надоедать. Заклинило видать парня.
– А я не слишком вежлив для монстра?
– чисто для проформы спросил я.
– Ты хочешь лишь ввести меня в обман! Но я не дамся...
– Я уже понял, - раздражённо отмахнулся я от его пафоса.
– Ну а что ты будешь делать?
– Я буду сидеть в этой зале и ждать сосредоточения!
– от перспективы длительного соседства (видимо, сосредоточение не страдало пунктуальностью и снисхождением, так как сидел парень тут уже не меньше трёх часов) меня перекосило, и я жалобно попросил:
– Ну пошли со мной, а? Я тебя к выходу выведу... Что тебе терять-то?
И спустя ещё пятнадцать минут переговоров, когда я уже с трудом мыслил от совокупного воздействия эффекта комара и пафосных, с трагическим надрывом реплик, консенсус был достигнут.
Потом я проявлял чудеса самоконтроля. На протяжении полуторачасового пути к, как я их теперь назвал, Вратам Избавления от Идиотов, я выслушал около пятидесяти витиеватых вариаций на тему "Тебе не обмануть меня, злобственный монстр!" Мой бедный мозг... И ведь у гада даже язык к концу не заплетался! Талант, однако.
– Вот, - уже изрядно взбешённый, я указал заплутавшему на показавшуюся арку.
– Выход. Вали!
– Я не верю тебе, - затравленно ответил... этот.
– Ты привёл меня в ловушку!
– Надо было тебя убить, - обречённо признал я. И как эта мысль раньше мне в голову не пришла? Гениально ведь... А теперь, в двух шагах от избавления, я этого сделать не могу. Иначе нафига я тратил своё время и нервы?
– Всё, Насреддин недоделанный, дотрынделся, - с этими словами я выкрутил гостю руки, благо, он помельче меня был, и подвёл его (он ещё и упирался! А верещал-то как!) к выходу. Ворота услужливо открылись сами, и я с облегчением втолкнул свою личную нервотрёпку в проём. Эй, мы так не договаривались! Просунувшаяся на ту сторону по локоть рука категорически отказывалась возвращаться назад, более того - меня затягивало на ту сторону! Не хочу!..
– ...Нет, ты, отрыжка шайтана!..
– раздалось у меня над ухом, и я с прискорбием понял, что капитально испортивший мне настроение и, похоже, жизнь парень достал меня и здесь.
– У... Учитель?..
– Он приходит в себя!
– голос откуда-то справа.
– Сердце бьётся само! Ник, отпускай!
– с груди будто сняли пресс,
– Саша?.. Саша!!!
– нет. Нет, нет и нет!
Что бы тут не происходило, это мне не нравилось. Доставучего азиата я не могу объяснить никак, но вот последний голос обозначает только одно... в родном мире, в своей жизни я таких тембров не встречал. У меня только один вариант - последняя реплика принадлежит гоблину по имени Шейт.
Не хочу...
...Я смотрел в потолок, слушая краткий доклад о своём состоянии и положении дел. Двадцать шестого августа около трёх часов ночи я умер. Восемь дней меня посменно держали на этом свете несколько бригад врачей, вручную, то есть с помощью заклинаний, регулируя сердцебиение и ещё чёртову кучу биологических процессов в организме, мышцы и те стимулируя... О количестве вылитых чуть не прямо на сердце и вколотых через шприц зелий лучше и вовсе промолчать. Двадцать восьмого в Англию прибыл срочно вызванный легилимент, Алим Амир Шараф эль Дин, который и пытался дозваться до моего несчастного сознания. А успех в этом нелёгком деле снискал его непутёвый ученик, презревший все законы по работе с разумом, забивший на технику безопасности и не распознавший во мне искомый объект. Дуракам везёт...
В общем и целом, феерическая гадость от Волдеморта обошлась мне в пять тысяч галеонов. Три арабу и две врачам. Правда, им всем вроде заплатили больше, банк взял на себя половину. Ну и в побочный эффект в виде нерадостного настроения. Мягко говоря. Алим, не обращая внимания на смурной вид Шейта, в деталях расписал мне все возможные варианты развития событий. Это я сейчас о депрессиях-самоубийствах. Ну, зато у меня теперь есть гарант неприкосновенности моих любимых мозгов. Если они вообще есть...
* * *
– Шейт, - окликнул гоблина волшебник.
– А где ловушка?
– Две минуты, - попытался успокаивающе улыбнуться поверенный Прюэттов. Такой Александр... пугал. Равнодушное выражение лица, пустые глаза. Во время рассказа он только рассматривал палату, и только тихо хмыкнул, заметив мягкие стены и отсутствие острых предметов. По дороге туда и обратно Шейт вспоминал ответ Мюриэль на вопрос о приезде:
– О да, я - самое то, что нужно психически нестабильному подростку, пылающему неприязнью к окружающему миру. Зачем мне приезжать? Чтобы потом озадаченно чесать затылок, рассматривая повесившегося Рона и гадать: "Что, из того я сказала, что-то не то?", так?
Подавая шкатулку, в которой была ловушка Волдеморта, Александру, гоблин всё пытался представить себе реакцию мальчика. Может, не стоило... так?
– Шейт, - не меняя интонации, с таким же бесстрастным лицом спросил Прюэтт: - Они всегда рассыпаются, или это вы постарались?
– Всегда.
– И, после долгого молчания, чувствуя себя неимоверно глупо, гоблин спросил: - Как ты?
– Отвратительно, - опять тот же голос и выражение лица.
– Я потратил без малого две тысячи на приличную защиту разума, и теперь мне пришлось выложить ещё пять за то же самое... Я в печали, - и, отведя наконец глаза от шкатулки, Саша улёгся на спину, вперив взгляд в потолок.