И ты, Брут...
Шрифт:
— Андрей, ты меня слышишь?! — уже обеспокоено произнесла девушка. — В чем дело?
Тянуть дальше с ответом было невозможно, и я решился.
— Да слышу я! — произнес я невнятно, сонным недовольным голосом. — Прикорнул я, сейчас открою!
Голоса у многих людей спросонья кажутся одинаковыми, на это я и рассчитывал, когда заговорил с девушкой. Моя уловка удалась, девушка не распознала во мне чужого и немного успокоилась.
А я все тыкал по клавишам. В записывающем устройстве что-то щелкало, крутилось, на мониторе картинки перемещались с экрана на экран, гасли, вновь вспыхивали, но дверь открываться
Мы почему-то подумали, что гостья войдет через главный вход, поэтому, открыв замок, встали по обе стороны от двери, готовые наброситься на нее. Однако она совершенно неожиданно появилась со стороны оранжереи. Увидев наши обтянутые черными чулками физиономии, девушка до того растерялась, что забыла испугаться. Она замерла посреди холла с отвисшей от удивления челюстью и вытаращенными глазами. Мы тоже молча пялились на нее. Наконец девица завизжала, резко повернулась и бросилась назад в оранжерею. Чума в два прыжка настиг ее, ударил ладонью по спине и она, исполнив сложный кульбит, распласталась на мраморном полу. Чума перевернул девушку на спину и, зажав ей рот рукой, приставил к горлу финку.
— Заткнись, стерва! — цыкнул он, дико вращая глазами за сеточкой чулка. — Не то прирежу!
На девицу, словно нашел столбняк. Она больше не произнесла ни звука, когда Чума отнял от ее рта ладонь, только посмотрела на Санька полными ужаса глазами и кивнула. От испуга ли, от холодного ли пола у нее вдруг начался озноб. Руки и ноги девушки ходили ходуном, челюсть то и дело клацала. От падения короткое платье задралось, обнажив стройные ноги и полоску ажурных трусиков. Издав глумливый смешок, Чума сунул руку между ног девушки, провел ею вверх, и стал гладить там, где линия ног, раздваиваясь, переходит в два полумесяца. Девица не смела шевельнуться. Прикусив губу, она молча сносила надругательство над ней парня. Из ее распахнутых глаз катились крупные слезы.
Я присел рядом с Чумой и девушкой и ударил ладонью по руке Санька.
— Оставь ее! — сказал я намеренно грубо, силясь отрезвить парня. — Мы не за этим сюда пришли!
Чума хмыкнул, однако руку убрал и похлопал девушку по щеке.
— Твое счастье, крошка, что мы торопимся, — заявил он. — А то бы я с тобой позабавился. Ты кто такая и зачем сюда пришла?
Размазывая по лицу слезы, тушь и губную помаду, девушка пролепетала:
— Я горничная, пришла убираться.
— А у хозяина хороший вкус, — похотливо засмеялся Чума. — Хорошеньких потаскух себе в горничные берет.
Но мне было не до смеха.
— Ты каждый день приходишь на работу в половине одиннадцатого? — спросил я у девицы.
— Да, — ответила она.
Я был здорово озадачен признанием девушки. По утверждению Валеры горничная в это время должна была уже уйти, а она только пришла в дом. Зачем толстяк дал нам ложную информацию? Я бы очень хотел задать сейчас этот вопрос нашему заказчику.
— Ну-ка, девочка,
Горничная послушно легла на живот и выставила назад руки. Мы обмотали ей скотчем запястья, заклеили липкой лентой рот, затем отнесли девушку на лестницу и привязали ее там к перилам напротив охранника.
— Два! — констатировал Чума и пнул парня по ноге. — Это тебе подарок от нас. Подружка! Чтобы не скучал. Развлекайтесь! — Санек подтолкнул меня. — Ну пойдем!
Мы сошли с лестницы, открыли в холе одну из дверей — кухня.
— Как раз то, что нам нужно! — заявил Чума, входя в помещение.
Вошел и я. Центр кухни занимала большая электроплита, стол и раковина. У одной из стен стоял кухонный гарнитур, холодильник, стиральная и посудомоечная машины. Богачи они и есть богачи — кухня отдельно, столовая отдельно. Два этих помещения связывали между собой двери и раздаточное окно. Сквозь него в столовой виднелся краешек обеденного стола и пара стульев.
Чума двинулся к кухонному гарнитуру и принялся рыться в ящиках. Отыскав топорик для разделки мяса, он вооружился им и, прихватив еще большой кухонный нож, устремился прочь из кухни. Опередив Чуму, я заковылял впереди, показывая дорогу в кабинет. Я уже вполне освоился в доме Бугрова и ничуть не нервничал. Третий этаж, коридор, дверь, пинок — и мы в кабинете.
Чума со столом церемониться не стал. Вогнал между ящиком и столешницей нож и попытался сломать язычок замка, а когда это ему не удалось, он попросту варварски разбил замок топориком и выдвинул ящик. В нем оказались несколько эротических журналов и пара видеокассет, очевидно, подобного, что и журналы, содержания. А Бугров, оказывается любитель клубнички и всегда держит под рукой эротической направленности видеопродукцию и печатные издания, пряча их от домашних в ящике своего стола.
Чума выдвинул ящик до конца и вывалил его содержимое на пол. Увы, ключа там не было.
— Что этот Валера над нами издевается?! — вскричал Санек в бешенстве и пнул по валявшейся на полу груде предметов. Одна из видеокассет, пролетев пару метров, врезалась в стену и рассыпалась.
Я еще подлил масла в огонь.
— Мне, вообще, вся эта затея очень не нравится. Мало того, что собака оказалась не привязанной, нам не сказали об имеющейся в доме системе видеонаблюдения, дали неправильные сведения о горничной, которая в одиннадцатом часу не уходит из дому, а только приходит, так еще не оказалось в нужном нам месте ключа от сейфа. Все это довольно подозрительно, Чума! Нужно сматываться отсюда и чем скорее, тем лучше!
— А мне плевать на твою подозрительность! — прорычал Санек. — Для меня главное привезти Валере документы и получить с него бабки. Все остальное ерунда! Так что я отсюда никуда не уйду, пока не открою этот проклятый сейф! — и Чума грохнул кулаком по столу.
— Как?
— Пока не знаю, но я его открою! Ты пойми! — с жаром принялся убеждать меня Санек. — Мы натворили с тобой столько дел в доме и теперь уйдем ни с чем? Должен же быть какой-то способ добыть эти гребаные документы из сейфа! Думай, Игорь, думай, у тебя башка хорошо соображает.