И ты, Брут...

Чернов Александр Викторович

Потягивающая коктейль девица поперхнулась и непроизвольно пододвинулась ко мне, как ребенок придвигается к взрослому, когда в его присутствии кто-то рассказывает страшную историю. Держа в зубах трубочку, Настя исподлобья взглянула на Чуму, потом на меня и недоверчиво спросила:

— Правда что ли?..

Я криво усмехнулся:

— Да врет он все. За расчленение пять лет не дают. Если бы он отсидел за него все что полагается, был бы глубоким стариком.

— Правильно, — тотчас согласился Чума и взялся за бутерброд. — Не убивал я никого. А срок за драку получил. Ножом одного саданул…

В памяти

свежи были воспоминания о встрече с бугаем. Я не хотел говорить ни о драке, ни о поножовщине и поспешил переменить тему.

— С тобой, Санек, все ясно, — заявил я и пододвинул к девушке тарелку с пирожным. — А ты, Настя, у нас студентка. Мы это поняли. Какого института?

— Я в медицинском учусь! — с таким пафосом проговорила девушка, что я невольно пожалел о том, что в свое время пошел учиться в физкультурный институт, а не в медицинский.

Но Чуме, по-видимому, нравилось стращать девушку, и он не желал менять тему разговора.

— Ха! Так ты будущий медик! — воскликнул он так, словно ему удалось уличить Настю в чем-то нехорошем. — Чего же ты испугалась, когда я о трупе заговорил? Я слышал, студентов-медиков заставляют в моргах так "жмуриков" потрошить, что "расчлененка" детской забавой кажется. Некоторые, говорят, даже удовольствие от вскрытия получают.

— Может быть, кто-то и получает удовольствие, я нет! — отрезала девушка. — Тем более что к скальпелю моя профессия отношения не имеет. Я терапевтом буду, а не патологоанатомом или хирургом.

— Ладно, ладно не злись, шучу я, — примирительно сказал Чума и обратился ко мне: — Кстати о скальпеле, Игорь. Покажи мне тот ножичек, что ты подобрал с полу в метро.

Нож из рук бугая выбил Санек, и он имел полное право на него взглянуть. Я полез в карман, достал нож и протянул его через стол Чуме. Он взял вещицу, повертел в руках, нажал на кнопку. Из рукоятки выскочило короткое широкое лезвие.

— Славное перышко, — с видом знатока изрек Чума и попробовал ногтем остроту заточки. — За такой ножичек я многое бы отдал. — Он поднял на меня глаза, в которых читалась зависть. — Слышь, Игорек, зачем тебе перышко? — вдруг спросил Санек. — Отдай его мне!

Я помахал перед собой ладонью так, будто протирал запотевшее стекло.

— Обойдешься! Возможно, этим ножичком кого-нибудь убили. Засветишься с ним где-нибудь, и тебя снова посадят. — Я протянул к Чуме руку. — Дай-ка сюда!

Саньку очень не хотелось расставаться с понравившейся ему вещицей, однако доводы мои он счел убедительными и безропотно вложил в мою руку нож.

— И то верно.

Неожиданно сидевший за соседним столиком обрюзглый человек поднялся и направился к нам. Он слегка прихрамывал. Неизвестно кто он был и чего ему от нас было нужно. Я быстро положил нож на стол и прикрыл его салфеткой.

— Здравствуйте! Разрешите?.. — произнес незнакомец. Как большинство тучных людей он страдал одышкой. Мужчина поставил на наш столик графинчик с водкой, рюмку, тарелку с надкусанным бутербродом и, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с Чумой. — Вы, ребята, мне очень понравились, — незнакомец оглядел меня и Санька масляными глазами. — Я очень хочу с вами выпить. Не возражаете?

— Но-но! — отодвигаясь к перилам, презрительно воскликнул Чума. — Я с петухами не пью! Проваливай-ка отсюда, дядя!

У толстяка вытянулось

лицо.

— Да вы что, мужики! — живо откликнулся он. — Я нормальной сексуальной ориентации. Просто ехал с вами в метро и видел, как вы ловко расправились с тем верзилой. А я страсть как уважаю смелых и сильных людей. Так что позвольте с вами выпить. — И мужчина, подхватив графинчик, плеснул из него в мой стакан и стакан Чумы немного водки.

Я вгляделся в толстяка и тут же его вспомнил. Действительно он ехал с нами в метро в одном вагоне, сидел в дальнем конце его и читал газету. Беспардонность мужика, с какой он влез в нашу компанию, мне ужасно не понравилась. Внешность тоже. У него была коротковатая, слегка отвисшая челюсть, с подбородком, начинавшимся там, где он и должен начинаться, и заканчивавшимся где-то в районе кадыка. Меж двух отвислых щек торчал похожий на большую картофелину нос. Темные глазки-бусинки смотрели из-под редких бровей настороженно изучающе и совсем не вязались с тем обликом добродушного толстяка, каким он хотел перед нами предстать. Прическу он носил короткую в сантиметр длиной. Такой же длины русые с проседью волосы покрывали щеки, подбородок и шею толстяка, из чего явствовало, что незнакомец не утруждает себя ежедневным бритьем и время от времени одновременно бреет голову и бороду. Одет неплохо, но неопрятно — в мятую с кругами пота подмышками серую рубашку на выпуск и свободные темные брюки с вытянутыми коленками.

— Валерой меня зовут, — представился толстяк и поднял стакан. — Предлагаю выпить за мужество, отвагу и героизм! Вы хорошие ребята!

Чума с толстяком выпили водки, я же повременил и взялся за бутерброд.

— Я хочу вам работу предложить, — заявил Валера и снова плеснул из своего графинчика в стакан Чумы. — Работенка как раз для таких бойких ребят как вы. Я видел вас в деле, и думаю, вы справитесь. Девушка тоже пригодится.

Толстяк сделал паузу, ожидая реакции на свои слова, но мы помалкивали, в свою очередь ожидая самого предложения и толстяк, сообразив, что пока ничем нас не заинтересовал снова открыл было рот, однако в этот момент раздалась трель мобильного телефона. Валера достал из нагрудного кармана рубашки небольшую плоскую трубку, приложил ее к уху.

— Алло?! — произнес он и, немного помолчав, проинформировал: — Да здесь я неподалеку, в "Экспрессе". Скоро буду. Жди! — Отключив мобильник, толстяк положил его на стол и сообщил нам: — Жена звонила, беспокоится… А насчет работенки, дело пустяковое. Необходимо добыть у одного мужика нужную мне вещь.

Не разжимая зубов, Санек медленно втянул в рот водку, поставил стакан на стол.

— Поподробнее, пожалуйста, дядя, — с напускной вежливостью попросил он.

Валера замялся, потом, тщательно подыскивая слова, заговорил:

— В общем, дело такое… Нужно вломиться к мужику домой и забрать у него то, что я скажу…

— И всего-то?! — дурашливо улыбаясь, изрек Чума. Он уже слегка захмелел. — А ты знаешь, дядя, то что ты предлагаешь, очень уж на гоп-стоп смахивает, а то и на разбой. Ты хоть знаешь, сколько по этим статьям дают?

Валера хохотнул и фамильярно подмигнул Саньку:

— А я разве не сказал, что за эту работу заплачу? Хорошо заплачу, ребята. По десять штук каждому… — он многозначительно посмотрел на нас и добавил: — Баксами!..