И ты, Брут...
Шрифт:
"Лишил, ну и лишил, и черт с тобой! — подумал я зло, входя в спортзал. — Не велика потеря, чтобы сокрушаться. У меня без твоих взысканий забот хватает!"
Спортивный зал у меня первоклассный — небольшой, уютный, с высокими окнами, а в вечернее время его освещают прожектора с люминесцентными лампами. Пол застелен матами, поверх них ковром. Матами обиты и стены метра полтора высотой. Вдоль одной из стен стоят низкие длинные скамейки, имеется "шведская стенка", гимнастические кольца, канаты и кое-какой
С десяток ребятишек лет по двенадцать-тринадцать в спортивной форме резвились на ковре, но, завидев меня, тут же поднялись с колен. Дисциплина у нас строгая. Если что не так, живо лишу тренировки.
— Здравствуйте Игорь Степанович! — нестройным хором приветствовали меня мои воспитанники.
— Привет, мужики! — солидно, как с взрослыми, поздоровался я. Пацаны любят, когда с ними так уважительно разговаривают. — Все в сборе?
— Почти, — бойко ответил Сеня Ефимов — щуплый короткостриженный паренек с веснушчатым озорным лицом и большими дико торчащими ушами. — Отсутствуют Мальков, Митрофанов и Андреев.
Тут в коридоре раздался топот и в двери заглянули три — одна над другой — головы подростков.
— Опоздали, Игорь Степанович, — виновато изрекла нижняя голова. — Разрешите присутствовать на тренировке?
— Разрешаю, — милостиво дозволил я. — Переодеваться и живо на ковер!
Я сам отправился в тренерскую раздевалку, облачился в тренировочный костюм и, вернувшись в спортзал, стал проводить разминку. Едва моя команда закончила выполнять общефизические упражнения и перешла к силовым упражнениям в парах, как в дверь заглянул Колесников.
— Тебя к телефону, Игорь! — объявил завуч и тут же исчез.
Чтобы пацаны не свернули себе шеи в мое отсутствие, я велел им принять упор лежа и отжиматься до упаду, а сам отправился в кабинет завуча.
Что можно сказать о спортивном кабинете, тем более, если хозяин в нем мужчина? Пара обшарпанных шкафов с расставленными в них запыленными кубками и грамотами, пара столов, несколько стульев из того же убогого гарнитура, истертый до дыр диван да пара стендов с нормативами — вот и вся обстановка.
Телефон стоял на столе Ивана Сергеевича, который сидел на своем месте и заполнял журнал или делал вид, что заполняет. Я взял лежавшую рядом с аппаратом трубку, поднес к уху.
— Алло?
— Привет, Игорь, — отозвалась она в ухе голосом Сергея. — Ну как, одноклассник, отошел ли ты от побоев? Превратился ли ты снова в прекрасного Адониса?
Ну что за садизм такой, давить на мозоль?! Я кисло ответил:
— Отошел. Превратился. Колчан и стрелы дать — вылитый купидон буду. Чего надо-то?
— Да так, поболтать, — настраиваясь
— Ты болтай да не забалтывайся, — оборвал я приятеля. — У меня нет, как у тебя мобильника, с которым я мог бы во время тренировки кувыркаться на ковре, разговаривая с тобой. Ты меня, между прочим, от занятий оторвал.
Серега тут же перешел на деловой тон и забубнил:
— Ну извини, извини, я не знал. Я вот чего тебе звоню. Мы с Ниной решили завтра съездить на дачу. Махнешь с нами?
Предложение было заманчивым. Я бы с удовольствием его принял, но вторник у меня с утра до вечера забит тренировками.
— Нет, Серега, извини, но завтра я работаю, — и я покосился на завуча, который в свою очередь сердито взглянул на меня в пространство между насупленными бровями и верхней кромкой очков — очков, кстати, которые своими размерами могли соперничать с размерами моих очков.
— Жаль! — искренне огорчился Рыков. — А то с нами Ленка твоя увязалась. Она очень хочет тебя повидать.
"Эх, Ленка, Ленка, я уж и забыл о твоем существовании", — подумал я, а вслух сказал:
— Да я не хочу.
— Что так? — изумился мой приятель и хихикнул: — А мне показалось, будто вы на моем дне рождения прекрасно поладили.
— Пьяный был, — признался я.
— И не такое бывает, — вздохнув, посочувствовал Рыков. — Ну нет, так нет. А Ленку придется с собой тащить. Что ей передать?
Теперь я захихикал:
— Передай ей, что у меня от ее бугров бока болят.
Серега пару секунд соображал, к чему это я, но так и не сообразил.
— Не понял, — откровенно признался он. — Какие еще бугры?
Я не выдержал и заржал:
— Да это я так, к слову пришлось. Ну, бывай, приятель, увидимся! — я бросил на рычаг трубку и ретировался из кабинета завуча.
В середине дня, когда я проводил очередную, третью по счету, тренировку с пацанами, отучившимися в первой смене в общеобразовательной школе, в спортзал снова заглянул завуч. На сей раз с недовольным видом.
— Тебя снова к телефону, Игорь, — проворчал он, развернулся и был таков.
Я оставил рослого, всеми уважаемого в этой группе ребят парня за старшего и покинул спортзал, ужасно раздосадованный тем, что именно сегодня при моих крайне обостренных отношениях с завучем, мне постоянно кто-то звонит, причем во время проведения занятий.
Колесникову, по-видимому, очень хотелось быть в курсе всех моих дел, обсуждаемых мной по телефону, потому что он и на сей раз не покинул кабинета, когда я в него вошел, хотя и мог бы из соображений этики прогуляться, скажем, до спортзала, присмотреть в мое отсутствие за пацанами. В любой другой день он так бы и поступил, но сегодня я был у него не в фаворе.