Iassa
Шрифт:
… Итак, через пять минут мы с Антоном стали отъезжать с этого праздника души.
– Куда едем?
– Как ни странно, в культовое место.
– Место паломничества новоиспеченных адептов?
– Нет, это место для избранных. Я хочу показать тебе языческий храм.
– Разве храм – это место не для всех верующих?
– Не для всех, – ответил Антон, набирая скорость.
Мы выехали на шоссе и минут двадцать летели с довольно приличной скоростью по прямой дороге. Потом дорога начала вилять, слева за перелеском виднелась отвесная стена. Антон свернул в лес и остановил машину.
– Дальше
Он взял в руку мощный фонарь, и в темноте высветилась тропинка, ведущая в лес. Мне не хочется описывать элементы альпинизма, которые мы вынуждены были продемонстрировать друг другу, преодолевая почти отвесную стену, но Антон вёл себя по-джентельменски.
Наконец перед нашим взором простерлась небольшая плоская площадка, а на ней – прямоугольно огороженное кирпичной стеной пространство.
– Антон, мы что, будем прыгать и через эту стену?
– Ну что вы, мадам…Я не позволю вам в вашем роскошном вечернем платье второй раз совершать такой героический поступок.
– Кстати, мог бы дать мне возможность переодеться.
– Время, мадам, время…Сейчас я уверен, что Галицкая не покинет праздник, и вряд ли сможет застукать нас здесь. Тем более, я пошёл на маленький хулиганский поступок и чуть-чуть слил у неё бензин из бака. Вряд ли она будет афишировать, что хочет поехать подышать воздухом.
– Ладно, давай по делу.
– Если по делу – то от дверцы, которая там, за поворотом, у меня есть маленький золотой ключик.
– Отлично. Кстати, а как ты нашёл этот тихий райский уголок?
– Наталья, если контролировать процесс нельзя – нужно попытаться им управлять. Считай, что это секрет фирмы.
На этой игривой ноте он поковырялся в замке калитки, которая действительно оказалась за поворотом, и мы зашли во двор. Во дворе стоял небольшой аккуратный кирпичный домик, а перед домом все пространство было выложено каменной плиткой. Никаких хозяйственных построек, деревьев или цветов не наблюдалось.
– Это требище, – обвел рукой с фонарем Антон площадку, – в доме – капище.
Почему-то мне стало страшно. Вспомнилась всякая нечисть – ведьмы, русалки, водяные… То, что есть ещё Боги – забылось начисто. Антон подтолкнул меня по направлению к дому.
– Да не бойся ты. Здесь никого нет. Только идолы.
Но мои ноги не слушались.
– Наталья, да брось ты! Я калитку закрыл изнутри, на засов. Даже если кто и приедет, то не сможет зайти. Давай быстро все посмотрим – и назад. Теперь уже в город.
Фонарь жадно шарил по стенам. При входе стояло несколько свечей, но мы не решились их зажигать. На стене, расположенной напротив входа, было что-то вроде иконостаса. Идолы смотрели на нас своими пустыми чёрными глазницами, и на их потрескавшейся деревянной поверхности, казалось, отражалось недовольство от визита непрошеных гостей.
– Это что, раритеты? – спросила я.
– Нет, конечно. Искусные копии. Хотя… За всех идолов говорить не могу. Понимаешь, мы многого не знаем из своей истории. Где собирала этих богов Галицкая – одному Богу известно.
– М-да… Узнать бы, какому Богу именно это более всего нужно. Кстати, Антон, вот сейчас вспомнилось – они там все как загипнотизированные повторяли – «учитель, учитель».
– Я рад, что ты догадалась. Галицкая действительно «учитель», создала свое учение, но, на мой взгляд, это довольно грубая компиляция
– Я понимаю, что ты не можешь мне пока говорить всей информации. Так это и есть место, где они молятся?
– Да.
– Но здесь очень мало места. На поляне людей было гораздо больше.
– Я же тебе сказал – здесь молятся только избранные. Они называют себя «Видящие».
– Кто такие Видящие?
– Это те, которые видят, неужели непонятно.
– Видят – что?
Интересно, почему мальчик нервничает? Я задаю совершенно невинные вопросы, а он отвечает, словно я спрашиваю в семнадцатый раз.
– Видеть – это понятие многогранное. Видеть судьбу. Видеть суть вещей. Видеть прошлое и будущее. Видеть разницу между добром и злом. Короче говоря, в этой секте существует иерархия. Во главе, разумеется, Галицкая – учитель, авторитет. Видящие, то есть люди, прошедшие инициацию – её первые приближенные. В чём суть инициации, пока не выяснено. Ну, и третьи – это все остальные. Вполне безобидные люди, на мой взгляд. Занимаются народным искусством, иногда слушают беседы Галицкой о Добре и Зле и равновесии между ними. Сам я этих бесед, разумеется, не слышал. Со слов очевидцев. Есть ещё какие-то странные обряды, но это всё по-прежнему остается туманным. Люди не помнят деталей. Вот, собственно, и всё, что я хотел тебе рассказать и показать.
Никакой романтики. Мой страх прошёл, и я, держась за Антона, разглядывала деревянных идолов. Сейчас лица богов мне показались спокойными, словно наше вторжение перестало их волновать. В самом низу вместо идола было написано «Iassa».
– А это что? – спросила я, показывая на странную надпись.
– Очевидно, желание иметь в коллекции ещё одного идола. Это славянский пекельный бог. У него много названий, но изображений не встречается нигде. Кажется, только в одной книге я читал, что где-то в древнем славянском капище встречается его изображение… Но уже не помню, где. Но, кстати…– и он потянул меня за руку, увлекая к правой стене. Вдоль стены шел бордюр, и на нем стояли и лежали вещи, очевидно, имеющие культовое предназначение. Антон что-то искал с минуту, затем протянул мне плоский круглый камень.
– Посмотри. Это бляшки-сульде, вернее, копия.
Внизу полукругом вытянулась фигура ящера, вверху находились изображения двух голов то ли лосей, то ли оленей. В середине был изображен человек с крыльями.
– Ты спрашивала, кто такой Iassa? Это ящер. Змей подземно-водного царства. Просто это наше, славянское, древнее название, возможно, более древнее, чем Аид. Сульде относится к тому периоду, когда миром управляли две женщины-полулосихи, или полуоленихи, неважно. Мать и дочь, которые кидали с неба охотникам «оленцов малых», ну, и соответственно, был ящер, который заглатывал солнце к вечеру и вырыгивал его поутру, а этот человек с крыльями – шаман, полетевший к богиням за колдовской силой. По преданию, сначала он обошёл подземно-водный мир, затем средний мир – мир людей, и затем поднялся к оленихам. Вообще, языческие мифы у многих народов похожи – везде силы чёрные и силы белые, первые внизу, вторые – вверху. А шаманы то поднимаются по верёвочной лестнице на небо, то у них крылья отрастают, чтобы легче было лететь. Золотое время матриархата – все просто и ясно, и две реки вселенной – вот эти линии, посмотри…