Ибо мы слепы
Шрифт:
Разумеется, Джордж не знал, что перед ним стоит София Нестерн, известная также как Розанна в довольно широких кругах. Он не сильно ошибся при оценке её возраста, всего-то почти на десяток лет – на самом деле ей было двадцать семь, мешки под глазами и отёкшее лицо подарили ей образ жизни и наркотики. Она не была красавицей, но её всё ещё можно было назвать вполне симпатичной девушкой. Помимо этого что-то в её раскованности и явной доступности заводило Джорджа, возможно, вследствие совсем недавних мечтаний о Сьюзи.
– Есть деньги, говоришь? – сощурилась София и оценивающе оглядела его с ног до головы. – Тогда десятка. Нет, пятнашка – ты ведь чуть не сбил меня.
– Что? – Джордж искренне не мог понять, о чём идёт речь. Мысли в его голове были затуманены усталостью и алкоголем, хоть адреналин всё ещё бушевал
– Пятнадцать баксов, и я твоя. Только в киску! Хотя, за пятнашку… разрешу тебе кончить мне в ротик, так и быть. Решайся, не пожалеешь!
– Н-нет-т, прос-стите… – Джордж резко отвернулся и потянулся к ручке дверцы, намереваясь сесть в машину и уехать от этой женщины как можно дальше.
Он с самого детства считал проституток чем-то грязным и мерзким, не мог себе и представить, чтобы заниматься с ними таким интимным и важным делом, как секс. Особенно сильно он стал ненавидеть их, когда в школе, классе в седьмом, «проституткой» начали называть его мать. Он не понимал, что означает это слово, пока не решился спросить мать, находившуюся в тот момент в приходе после изрядной дозы героина. Отчим лежал с ней рядом, пуская слюну на подушку, а один из его дружков, полностью голый, пристроился у подножья кровати, упершись лбом в пол. Тогда-то его мать и разъяснила ему едва слышимым голосом, что означает это слово, а также взбеленилась, когда узнала, что её так называют за спиной. Правда, она давно об этом знала, но злилась каждый раз как будто в первый.
– Я так и знала, что у тебя ни гроша за душой. Бомжара.
Этот противный визгливый голос вырвал Джорджа из мыслей. Но он сделал не только это. С самого утра он прочувствовал унижение и варился в нём весь день, забивая свою гордость всё глубже, глубже и глубже. И теперь, когда она сжалась так сильно, это невинное оскорбление, целью которого было взять мужчину за его гордость, а ни как не унизить, привело к взрывной реакции. Что-то в мозгах Джорджа выстрелило, словно пружина. Он больше не отдавал своим действия отчёта. Его глаза застилала пелена гнева, ярости и желания.
Не произнеся ни единого слова, Джордж в одно мгновение подскочил к женщине и повалил на землю, усевшись сверху. Она попыталась отбиться, но крепкий удар по лицу заставил её обмякнуть и почти сдаться: теперь она лишь плакала и пыталась позвать на помощь. Что лишь сильнее заводило Джорджа, чья кровь буквально кипела в венах. За волосы он оттащил её в ближайшие кусты, которые помогали скрыть их от ненужных свидетелей, что могли проехать по дороге. Там, сцепив левой рукой её руки и прижав их над её головой, правой он задрал её юбочку и порвал колготки. После чего расстегнул ширинку и вынул свой пульсировавший от крайнего напряжения член. Следующее мгновение – и он уже внутри неё, всё ускоряет и ускоряет темп, желая лишь насытиться чувством своего превосходства и наслаждения. Он слышит её стоны и слабые мольбы прекратить это, но они лишь сильнее взбудораживают его кровь. Он и не думает останавливаться.
А в бездонном небе всё также клубятся чёрные облака, полностью закрывая теперь собой звёзды. Тёмная ночь.
Глава 3
Капитан Фостер пробежался уставшим взглядом по содержанию последнего документа из толстой кипы, принесённой ему секретаршей. Подмахнул подпись, после чего захлопнул папку и откинулся всем телом на спинку офисного кресла. Простенькие часы, висевшие не стене прямо напротив него, показывали половину восьмого. Тяжёлый день.
В свои пятьдесят шесть он сумел добиться определённого успеха: достиг звания капитана и вот, уже пятый год, как удостоился места руководителя участка полиции этого, пусть и маленького, городка. Но напряженная работа и успешное продвижение по службе подарили не только довольно успешную карьеру, но и повышенное давление и всё более частые головные боли, возникавшие в особенности после стресса и усталости – вечных спутников его профессии. Что ж, единственное, что успокаивало капитана, так это мысль, что через полчаса он выйдет из этого здания, въевшегося уже ему в печёнки, сядет в свою машину и направится домой, прямиком
Решив, что за последние полчаса всё равно ничего важного не случится, Джим Фостер поднялся с кожаного кресла и, громко хрустнув коленями и вследствие этого выругавшись, подошёл к шкафу. После чего раскрыл высокую деревянную дверцу и увидел в зеркале на внутренней её стороне своё лицо, уже покрывавшееся морщинами, причесал седеющие волосы и принялся переодеваться к торжественному событию. На нём уже были лакированные чёрные туфли, бежевые брюки и белая рубашка. Оставалось лишь повязать галстук и накинуть пиджак, как в дверь кабинета постучали.
– Да, слушаю! – выматерившись про себя, откликнулся капитан и поспешил к двери своего кабинета.
Распахнув её, на пороге он увидел перед собой лейтенанта Роя Лонга, которому предстояло всю ночь отработать свою промашку и некорректное для столь высокого звания поведение с Джорджем Маллетом. Его красивое уставшее лицо было явно чем-то обеспокоенно, брови нахмурены, а синие глаза полны тревоги и бегали, словно избегая взгляда капитана.
– Докладывай, – Джим Фостер бросил взгляд на часы. Минутная стрелка неминуемо приближалась к отметке в восемь часов вечера.
– Сэр, там заявилась София Нестерн, кричит и требует отвести к вам…
– Почему не сказали ей, что меня уже нет? У меня нет времени выслушивать её! – сохраняя внешне спокойный вид, ответил капитан.
Но внутри у него всё сжалось – это не предвещало ничего хорошего. И как не вовремя! Всё дело в том, что капитан Фостер не был плохим человеком, но и не был совсем святым. Он был знаком с Софией Нестерн, очень близко, хоть и всего лишь какой-то час-два, но это знакомство стоило ему множества нервных клеток. Произошло это три года назад. По небольшому служебному обычаю, празднуя окончание года на кооперативе, вместе с ещё парочкой высокопоставленных в этом городе чинов, в том числе лично и мэром города, они отправились в сауну, куда уже была заказана группа проституток. В том числе и Розанна. Вечер прошёл хорошо, поздней ночью они все разошлись по домам, к своим семьям, как неожиданно им начали поступать письма, в которых некая София Нестерн требовала с них дополнительную плату, так как по её словам, не только никто не предупреждал её о групповухе, но и не заплатили как за групповуху. Правда, новая цена её услуг составляла тысячу долларов, тогда как сами её услуги вышли в ту ночь в одну сотню. Не от неимения денег, а, скорее, от жадности и нежелания идти на поводу какой-то шлюхи, требование Софии капитан Фостер проигнорировал. После он не мог уснуть две ночи подряд, представляя себе надвигающееся унижение и разрушение их с Зоей брака. Да, периодически он изменял своей жене, но это были одиночные случаи. На самом деле он любил её. В изменах же лишь искал то количества секса, которое всё ещё требовал его организм, а жена уже не могла обеспечить в силу возраста.