ID
Шрифт:
Чувство доверия, которое я питаю к евангелистам, во многом основано на моем прошлом опыте. В СССР пятидесятникам запрещалось исповедовать свою религию, их беспрерывно преследовали и высылали, вытесняя все глубже и глубже в Сибирь, вплоть до границы с Китаем — но и там их не оставляли в покое Как неофициальный представитель диссидентского движения по связям с прессой, я в середине семидесятых годов помог лидерам пятидесятников установить их первые контакты с иностранными журналистами, аккредитованными в Москве. Когда меня арестовали, тысячи пятидесятников постились и молились за мое освобождение. В тюрьме я пришел к выводу, что люди с сильной identity являются моими лучшими и самыми надежными потенциальными союзниками — но то же самое справедливо и для свободного общества. Нет сомнений, что такой союз может быть основан только на верности основным принципам демократии. В то же время те, кто исповедует эти принципы, но при этом не обладает сильной identity, в итоге могут оказаться весьма
На самом деле вопрос ставится так: кто лучше подготовлен к борьбе? Люди с сильным самосознанием и приверженностью к демократии или демократы, отвергающие identity как предрассудок? Какое общество устойчивее? Общество, сильное своими корнями, своим коллективным самосознанием, уважающее право каждого на выражение своей собственной идентичности, или же общество космополитов, мечтающих об утопическом мире без барьеров, не скрепленном взаимными узами ответственности, истории, традиций? С моей точки зрения, ответ на эти вопросы ясен общество, вооруженное сильными identities, которые в то же время ограничены рамками демократии, сильнее общества демократов, безразличных к своей identity. Те, кто ценит свой уникальный образ жизни, будут намного лучше защищать его именно потому, что им будет за что бороться.
Глава шестая
Altneuland (старая новая земля): на пересечении identity и демократии
Современные теории утверждают, что само понятие нации было изобретено всего несколько веков тому назад. Но не стоит забывать, что евреи, не подходя ни под какие простые определения и выживая в течение веков исключительно за счет своей сильной identity, являлись нацией в течение трех тысяч пет, будучи при этом большую часть своей истории рассеянными по всему миру. Сталин был абсолютно прав, когда утверждал, что евреи, у которых нет своего государства, общей экономической жизни или, по крайней мере, общего места проживания, не подходят под определение нации. Историк и философ Арнольд Тойнби, который не мог найти рационального объяснения существованию этой нации без своего государства, говорил о евреях как о «реликте» истории.
Тем не менее глубинная связь рассеянных по всему миру евреев в единый народ была не менее реальной, чем у любого другого народа. Объединенные чтением Торы и комментариев к ней, ставших источниками их этики, законов и молитв, они практически каждый день проживали свою совместную историю Разбросанные по континентам, они порой говорили на разных языках, следовали разным традициям, становясь интегральной частью различных государств и обществ, но оставались в то же время единым народом. Вследствие преследований, погромов, насильственного крещения многие евреи были потеряны для еврейства. Позже, когда перед ними открылись ворота внешнего мира, многие евреи ассимилировались Но какие бы испытания ни выпадали на их долю, путь евреев — единого народа, исполненного чувства цели и предназначения. — продолжался сквозь века Как сказал британский историк Пол М. Джонсон. «никакой народ не показал так ясно, как евреи, что у истории есть цель, а у человечества — судьба».
Зта единая еврейская жизнь претерпела глубокие и драматические изменения: после двух тысяч лет скитаний они собрались наконец на земле Израиля для того, чтобы построить свою родину — еврейское государство, в котором они, как нация, смогут найти свое политическое и культурное выражение.
Даже при беглом взгляде на любую западную газету, с ее заголовками и репортажами на первой странице можно подумать, что Израиль — это огромная, населенная десятками, если не сотнями миллионов людей страна Как-то один китаец спросил, почему мир постоянно слышит об Израиле — ведь там проживает всего 50 миллионов человек? Что ж, его вопрос более актуален, чем он мог предполагать, поскольку Израиль меньше штата Нью-Джерси, а население его чуть больше 7 миллионов человек. Действительно, почему же так много внимания сконцентрировано на Израиле?
Израиль — это страна, основой которой является самоидентификация В то же время это страна, чье рождение и выживание стали возможными только благодаря демократии. Без уважения к культуре и истории каждой общины евреев — немецкой, русской, марокканской, эфиопской — было бы невозможно собрать их всех вместе, без предоставления всем равных прав был бы невозможен процесс совместного строительства общего государства после двух тысяч лет рассеяния Зто смыкание демократии и identity, со всеми сопутствующими этому процессу проблемами и вызовами, ставит Израиль в центр мировой конфронтации между этими двумя силами. Географически Израиль — это демократическая страна, окруженная диктаторскими, тоталитарными режимами. С культурной точки зрения — это еврейская страна в центре арабского исламского мира, политически — это национальное государство, сохраняющее верность своей национальной identity в мире, где идеология postidentity находится на подъеме В эпоху постмодернизма большинство его граждан по-прежнему чувствуют свою глубокую связь с древней identity, воссозданной в современном государстве. Более того: Израиль и Европу связывают глубокие общие корни и непростая
Вопросы демократии и identity всегда были в центре внимания отцов-основателей еврейского государства. Многие полагают, что Израиль построен на основе единой, монолитной identity. Это не так — Израиль состоит из многих этнических и религиозных групп, включающих не только мусульман и христиан, друзов и бахаев, но и различные группы евреев из самых разных уголков мира, каждая со своими, присущими только ей обычаями, историей и традициями.
В силу многих причин Израиль — приковывающая к себе внимание многих лаборатория для проверки отношений между демократией и identity. Являясь единственной демократией на Ближнем Востоке и одновременно еврейским национальным государством, он каждый день проходит проверку на прочность: как работают вместе эти две, казалось бы, противоположные силы? Израиль стоит перед лицом громадных вызовов, каждый из которых требует колоссальных усилий и огромного напряжения сил, чтобы справиться с ними. Он стал домом для остатков практически полностью уничтоженного европейского еврейства. В первые же годы своего существования он должен был абсорбировать сотни тысяч евреев, высланных из арабских стран после провозглашения независимости еврейского государства. Он также должен был привлечь и абсорбировать огромные массы евреев из самых разных стран и уголков Из этого красочного многообразия он должен был создать и все еще создает живую душу еврейской, ивритской, израильской культуры, одновременно толерантной и демократической. Он определяет себя как еврейское государство, гарантирующее равные права всем гражданам, но в то же время он окружен тоталитарными режимами, которые отвергают и его еврейский характер, и само его право на существование. Каждый из этих вызовов огромен сам по себе, все они являются большим испытанием для Израиля Тем не менее без верности идеалам как демократии, так и identity. Израилю просто не выжить.
В ходе строительства государства Израиль проблема identity занимала одно из центральных мест. Во-первых, вопрос о том месте, какое будет занимать identity в израильском обществе, играл критическую роль как в определении характера еврейского государства, так и в его взаимоотношениях с евреями во всем мире. Во-вторых, identity во многом определяла отношение к самой идее еврейского государства не только на международной арене, но и отношение израильтян к своей собственной стране. В-третьих, разница в подходах к проблеме identity оказывает большое влияние на израильские попытки достижения мира со своими соседями. Другими словами, Израиль — это сцена, на которой драма identity в современном мире разыгрывается каждый день.
Глобальный спор о роли identity, который обсуждался в предыдущих главах, во многом сводится к одному вопросу: являются ли различные самоидентификации, создающие и укрепляющие различия в обществе, источником сипы или источником конфликтов и войн? Нужно ли для того, чтобы укрепить общество, стирать идентичности, уменьшать их влияние с помощью плавильного котла, в котором многие самоидентификации переплавляются в одну? Или наоборот — разные identities могут быть ограничены рамками демократии, которая превращает их в «пересекающиеся» identities и оставляет достаточно места для их полного самовыражения не только в личной, но и в общественной жизни? Ответ на этот вопрос стал критическим в ходе построения государства Израиль.
На земле Палестины всегда проживали группы религиозных евреев Многие евреи, находясь в других странах, мечтали о жизни в Палестине. Они обращались к Иерусалиму и благословляли его в своей ежедневной трехразовой молитве, оплакивали разрушение Храма и вспоминали об Иерусалиме, когда женили своих детей и на каждую Пасху обращались со страстной молитвой к Господу: «В следующем году — в Иерусалиме!»
Но идея создания еврейского государства как единственное политическое решение, которое спасет евреев от катастрофы, была выдвинута не религиозными мыслителями и религиозными авторитетами, а светским ассимилированным евреем, австрийским журналистом Теодором Герцпем. Идея Герцля о еврейском государстве родилась из ощущения приближающейся катастрофы, и его главной цепью было создать для евреев безопасное убежище Герцпь был настоящим пророком: за спонтанными взрывами антисемитизма на процессе Дрейфуса в Париже он разглядел будущий Холокост Вот что он писал о грядущей катастрофе в своем дневнике «Я не знаю точно, в каком именно виде и форме это произойдет, будет ли это революция снизу, сопровождаемая конфискацией имущества? Будет ли это некая реакционная сила сверху, которая объявит нас вне закона? Вышлют ли нас, убьют ли — я ожидаю всего этого и многого другого».