Идеал
Шрифт:
И тогда кошмары возвращались. Путали сознание, нашёптывали, напевали странные, вязкие мысли. Он вспоминал про пистолет и очень хотел прекратить всё это.
Сколько раз, дрожа и всхлипывая, грыз холодное дуло, не в силах сделать последний шаг. Нужно было лишь нажать на курок и прекратить все эти мучения. Жмурясь и едва дыша, он так и не мог этого сделать.
Тогда, воя и крича от боли, принимался крушить всё, что попадалось под руку. Он в капкане, в ловушке. И нет никакой надежды прекратить весь этот ад… Когда становилось немного легче, брал ключи и садился в машину. Колесил по улицам, выискивая нечто.
Тогда
Вот и сейчас нервно впиваясь ногтями в руль, он рыскал взглядом по тротуарам. Отчаяние дошло до пика. Никогда ему не найти своего ангела.
Вечер уже подкрадывался на мягких лапах, обдавая снежной крупой торопящихся прохожих. Привычная картина, от которой тоска сводила зубы. Зима затягивалась, причудливо переплетая в себе лютые морозы и краткие моменты оттепели. Она до жути напоминала его состояние, маятником отсчитывая последние дни, когда снег вселял хоть какую-то надежду.
Припарковавшись у небольшого магазина, он не вытерпел и вышел. Крахмальный хруст под ногами немного успокаивал. Втянув голову в плечи и подняв воротник, он щурился, жмурясь от ледяных порывов и колючей крупы, летящей прямо в глаза.
Взгляд лениво скользил по сытым и довольным лицам, лишь усиливая злость и раздражение.
Сжимая кулаки в карманах до обжигающей боли в пальцах, хрипло дышал и пытался найти хоть кого-нибудь. Кого-нибудь…
Тёплый взор серых глаз заставил вздрогнуть и замереть, оглядеться. Он сам не заметил, как забрёл во дворы, где высокие сугробы уже покрывались грязным налётом. Из большого серого здания, кажется, поликлиники, вышла весёлая девушка. Она выгодно отличалась ото всех, кто встречался ему сегодня.
Она была живой.
Странный огонь жизни буквально окружал её сладким ореолом надежды. Милая внешность и задор во взгляде.
Девушка поправила немного несуразную шапку у себя на голове и очаровательно улыбнулась небу. Она смотрела на него мечтательно и вдохновенно, зажимая на руке накладку из пластыря.
Даже отсюда он учуял кровь.
Но незнакомку это не беспокоило. Она лишь продолжала улыбаться и смотреть на мир иным, незамутнённым взглядом.
Её лицо показалось ему знакомым. Будто он видел его где-то. Действительно видел? Или…
Внутри всё потеплело, даже снег перестал волновать.
Он расслабился и вытащил руки из карманов.
Неужели…
Ведомый сладким миражом, волнительным запахом и похожим обликом, он повторял все её шаги. Слился со сгущающимися сумерками, превратившись в незаметную тень. Скользил за ней, выхватывая новые, волнительные моменты её облика.
Он видел её. Точно видел. Просто не знал, что она и есть его ангел. Или не хотел для неё такой судьбы?
От этой мысли зверь утробно зарычал, призывая к благоразумию.
Не нужно думать о таких глупостях.
Она не такая, как они всё.
В ней не нужно ничего менять.
Она просто идеальна.
Он прождал под её окнами почти до полуночи, надеясь увидеть её лицо хотя бы ещё один раз. Время шло, а чернеющая пустота и не думала озаряться светом лампы. Снег прекратился и на улице немного
Где он её видел? Где? Когда? Или это просто игра воображения? Слишком уж похожа на неё…
Она подошла к окну только рано утром, с любопытством вглядываясь в сереющий мрак. Одинокие фонари отливали белизной, выхватывая лучами её лицо.
Да.
Всё верно.
Зверь пришибленно заскулил, зализывая старые раны.
Ангел.
5) Счастье
Чем больше счастье, тем меньше следует ему доверяться.
Тит Ливий.
Дина никогда не думала о том, есть ли в жизни счастье. Оно казалось ей слишком эфемерным и недостижимым, что даже в мечтах не представляла себя такой. Счастливой.
Новые чувства ворвались в её затхлый мирок мощной свежей струёй, стряхивая пыль в самых дальних уголках души, наполняя девушку какими-то странными, но приятными чувствами. Оказалось, что она, может. и хочет чувствовать себя такой: нужной, любимой, счастливой.
Была ли причиной этому любовь?
И есть ли она вообще?
Теперь Дина страдала от бессонницы. Привычные рабочие будни не увлекали. как прежде, не выматывали. Нет, они всего лишь стали рутиной, от которой становилось неимоверно скучно. Каждую минуту она думала, чувствовала, как шевелятся в её голове мельчайшие шестерёнки, приводя в движение скрытые желания и мотивы. С каждый днём она открывалась для себя совершенно новой и чужой, будто незнакомка распахнула окно в жизнь и теперь смотрит на всё чистым, ясным взором.
Скука становилась всё сильнее, ночи казались холодными и одинокими. Любимые запахи теперь ощущались по-другому. Дина чётко знала, что они не настоящие. Когда пробуешь истинный вкус жизни, от любого суррогата становится тошно.
Ночи стали длиннее. Лёжа в постели, девушка просто закрывала глаза и пыталась уснуть. Но это плохо ей удавалось. Марк Вадимович Смолянский. Три слова, от которых во рту пересыхало, а в груди что-то радостно екало. Она повторяла это имя раз за разом, уверяя себя, что это не мираж, что он не исчезнет от самого слабого дуновения ветра. Сложно было поверить себе и своим желаниям. Ей всё чудилось, будто… Прошлое не хотело отпускать. Дина всё ещё боялась идти в будущее. Она чувствовала, что тащит чемодан без ручки. Почему бы его не бросить?
Ответ на этот вопрос у неё не было. Как и не было объяснения, почему её не отпускает прошлое.
Марк Вадимович Смолянский.
Очередная ночь казалась бесконечным забегом в никуда. То накрываясь одеялом, то отбрасывая его в сторону, Дина не могла определиться, жарко ей или всё же холодно. Диван вдруг стал неудобным, комковатым с продавленной спинкой. Будто бы скатываясь в невидимую впадину, Дина недовольно ворочалась в тёплой постели.
Марк Вадимович Смолянский.
Ей нравилось произносить это имя. Оно напоминало ей мёд. Когда берёшь ложку, забираешь совсем чуть-чуть уже начинающего засахариваться лакомства и отправляешь в рот. Жёсткие кристаллики плавятся, стекая по языку сладковатым сиропом с оттенками чего-то цветочного и лакомого. Вот и от этих слов во рту появлялся необычный вкус, он был даже скорее карамельным, чем медовым.