Идеалист
Шрифт:
– Александр, где вы там?
Я решительно ступил за порог и направился прямо к ней. Только теперь Валерия Викторовна увидела цветы и ахнула. В светлом кабинете они и впрямь смотрелись здорово. Она взяла букет в руки, и лепестки роз коснулись ее лица. Она прижала цветы к себе и вдыхала их аромат. Дверь отворилась, вошла пожилая женщина, кто-то из преподавателей. Не замечая меня, она тут же принялась расспрашивать, что за повод и не пропустила ли она важного события в жизни коллеги. Тогда Валерия Викторовна указала на меня.
– Да уж, таких цветов мне не дарили даже на свадьбу!
Я был ужасно смущен и в то же время горд. Я направился к двери, но она остановила меня.
– Саша, присядь за мой стол пока, мне нужно не более десяти минут, и пойдем. Или ты спешишь?
О Боже, конечно же, я никуда не спешил! Я сел за стол, на котором лежали цветы и стоял портфель Валерии Викторовны. Это означало, что я буду иметь счастье проводить ее домой. Мне хотелось находиться рядом с ней как можно дольше. Валерия Викторовна вышла, а я боялся, что явится еще кто-нибудь из ее коллег. Тогда я буду вынужден как-то объяснять свое здесь
– Что, нравится? Мне тоже! Знакомьтесь, это Александр, мой талантливый студент. Ну а нашу Люсю ты, наверное, знаешь.
Я не знал, но был наслышан. Значит, это была та самая лаборантка, на которую жаловались все студенты. Ходили слухи, что она дерзкая, грубая и что у нее невозможно получить указанных преподавателем лабораторных материалов. Но сейчас со мной она была весьма любезна.
– Очень приятно, Александр-р, – она как-то странно, как будто на что-то намекая или на что-то указывая, растянула последнюю букву моего имени, – а в честь чего цветы, Валерия Викторовна?
Люся кокетничала, манерничала, и не знаю, сколько еще это продлилось бы, но Валерия Викторовна перевела разговор в рабочее русло, и они отправились в подсобку искать ксерокопии, которые та должна была подготовить для нее. Я слышал, как Люся предлагала поставить чай. Валерия Викторовна сказала, что спешит и поэтому чай переносится на следующий раз. Я обрадовался, значит в скором времени я останусь с ней наедине, но не тут-то было, за нами увязалась Люся.
Когда мы вышли из лифта, вестибюль был пуст. Казалось, в университете, кроме нас и охранника, никого не осталось. На выходе он принял от Валерии Викторовны ключ от аудитории, в которой она проводила занятие, и поинтересовался, с чем ее поздравлять. Она засмеялась и ответила, что и сама пока что этого не знает. Мы вышли на улицу, я шел рядом с Валерией Викторовной, и мне не верилось, что все это действительно со мной происходит. Я боялся, что сейчас проснусь, и все исчезнет. Но Валерия Викторовна не исчезала, а я по-прежнему был подле нее. Я наслаждался, несмотря на то, что моя новая знакомая Люся тараторила без умолку. Мне доверили нести портфель, он оказался довольно тяжелым. Я держал его как нечто драгоценное. Хоть мы и не разговаривали, я понимал, что мое внимание и взгляд не ускользают от Валерии Викторовны. Люся звучала как фон, но сосредоточена Валерия Викторовна была на мне, я это чувствовал. Так, втроем, мы дошли до метро. На станции мы стали прощаться. Валерия Викторовна сказала, что живет за городом, ей нужно проехать всего две остановки, а дальше ее встретят. Я был настолько счастлив, что меня даже не смутили слова о некоем встречающем, кем бы он ни был. Как только Люся оставила нас, я был приглашен Валерией Викторовной к ней в гости в выходные. Всю дорогу домой я повторял про себя ее адрес.
В воскресенье я встал ни свет ни заря, но чувствовал себя выспавшимся и бодрым. На вечер у меня была запланирована встреча, о которой я думал и которую представлял полночи. По такому случаю я даже собирался пропустить сегодняшний видеопоказ в Доме.
Я вышел из автобуса и оказался на перекрестке. В руках у меня был пакет, который я всю дорогу оберегал от пассажиров, а теперь от ветра. Дул сильный ветер, а то, что находилось внутри, имело довольно хрупкую природу. Все, кто вышел со мной из автобуса, разбрелись в разные стороны, и теперь мне не у кого было спросить дорогу. Я решил идти прямо и не ошибся. Через два квартала я узнал многоэтажный дом, который мне в точности описала Валерия Викторовна. Он был один такой на всю округу. Значит улица, по которой я шел, и была центральной. Отыскать парадное не составило труда, оно оказалось последним. Я взбежал на второй этаж, а вот в какую дверь звонить, не знал. Две квартиры были без номеров. Тогда я позвонил в ту, что была ближе ко мне. Открыл парень, на вид мой ровесник. Я подумал, что ошибся, и хотел уже было извиниться, но он пригласил меня войти.
– Я Артем. А ты Александр? Наслышан, проходи! Валерия Викторовна сейчас выйдет. Давай, я отнесу! – он взял у меня пакет.
Как только Артем скрылся из виду, из комнаты навстречу мне вышла Валерия Викторовна. Дома она выглядела точно так же, как и в университете. Яркий макияж, яркая помада, волосы собраны в хвост, короткая юбка.
– О, привет! Тема, ты где? Вы уже познакомились? У нас в семье пополнение, теперь у тебя есть братик.
Мы зашли на кухню, Артем был там. На столе уже красовалась моя орхидея.
– Да, я уже понял, – он улыбался, мы снова пожали друг другу руки.
– Какая красивая, – Валерия Викторовна подошла к столу, взяла орхидею в руки, перенесла ее на подоконник и, склонившись над цветком, принялась его рассматривать. Когда она повернулась, Артема уже не было на кухне, он ушел к себе. Валерия Викторовна подошла ко мне почти вплотную, дистанция между нами была настолько мала, что мне не составило бы труда нарушить ее одним движением. Она смотрела на меня, не отрываясь, изучающе, с улыбкой. Я отступил и отвел взгляд в сторону, о чем в ту же секунду пожалел. Но момент был упущен.
– Я сейчас со стола приберу и будем чай пить, хорошо? – в ответ я только и смог, что кивнуть. – Тема, где ты там? Покажи пока Саше мой кабинет!
Вслед за Артемом я отправился в комнату, из которой недавно вышла Валерия Викторовна. Как я и предполагал, книг было полно. Артем уселся за стол, на мониторе тут же появилась заставка какой-то игры. У меня была возможность осмотреться. Я пробежался взглядом по корешкам. Огромную часть книжного шкафа занимала
Тема, не прерывая игры, успел заметить у меня в руках книгу.
– Это у нас Евгений любитель Хемингуэя. Здесь много его книг.
Я поставил издание на место и решил не спешить с расспросами, со временем и так выяснится, кто такой этот Евгений.
Две полки над рабочим столом были заставлены книгами по психологии. Чего там только не было, даже справочник по психиатрии. Но первое, что бросалось в глаза, это десятитомник Зигмунда Фрейда. Красивое издание внушительных размеров. Имелись и другие его работы в отдельных томах. Конечно же, я слыхивал это имя и не раз. Даже изучал в общеобразовательном курсе психологии. А кто сегодня не знает этого имени? – знают все. Вопрос только в том, чтоименно знают? Как правило, при упоминании имени Зигмунда Фрейда в непрофессиональной среде на лицах людей появляется неоднозначная ухмылка. Да, много шуму в свое время наделал сей ученый муж. Но времена изменились, а люди ухмыляются по инерции. Должен признаться, что сам я на тот момент при всем своем интересе к психологии не прочел ни одной его работы. Мои знания сводились к учебнику, в котором «теория личности» Фрейда была далеко не единственной, а были собраны теории многих выдающихся психологов. Фрейду была отведена всего одна глава, а это не более шестидесяти страниц из шестисот. И из этой малости я прочел не все, а только выбрал главные, на мой взгляд, понятия и определения, необходимые для сдачи экзамена. Я уяснил для себя его модель психики как борьбу между тремя непримиримыми силами – инстинктом, рассудком и сознанием. Личность рассматривалась им как ид, эго и суперэго в сопровождении модели психической жизни, состоящей из сознания, предсознательного и бессознательного. Этого для экзамена по непрофильному предмету было вполне достаточно. Как и все, в общих чертах я знал, что Фрейд – это кушетка и психоанализ и что все родом из детства. Одна из лекций Валерии Викторовны была посвящена Фрейду. На ней я узнал, что ухмылку на лицах «знатоков» вызывала его теория психосексуального развития детей, стадии которого у Фрейда были озаглавлены следующим образом: оральная, анальная, фаллическая и генитальная! Провести параллель с детьми сложно, «ребенок» и «секс» для нас, скорее, слова-антонимы. Мы так привыкли. Еще одной, основной причиной массовой антипатии к автору таких открытий, скорее всего, является его постулат о том, что все мы движимы силой инстинктов. Куда Эрос поманит, туда и движемся. Все наши жизненные инстинкты в виде либидо находят разрядку только в сексуальном поведении. Мне сложно было спорить с Фрейдом именно теперь, когда желание возымело надо мной такую власть.
Еще Фрейд утверждал, что существует и второй инстинкт – инстинкт смерти. Он верил, что людям присуще стремление к смерти. Понять это сложно, да и не хочется, особенно когда ты влюблен. Сам Фрейд к пониманию этого пришел, соприкоснувшись с размышлениями Шопенгауэра. У меня до этого не дошли руки. Углубляться в эту тему не хотелось, я был полон жизни, как никогда раньше.
Смотря на десятитомник, я подумал о том, насколько скудны и поверхностны мои познания об основоположнике психоанализа. Все, что о нем знал я, основывалось на вырванных из контекста предложениях и абзацах, да еще и в чьей-то, пусть и профессиональной, но интерпретации. Необходимо было прочесть сами труды, со всеми логическими цепочками и умозаключениями, и только после этого я имел бы право принимать или отвергать его идеи. Всегда имеет смысл читать первоисточник. А до того нужно честно признать, что я не читал его работ и, соответственно, обсуждать данную тему не компетентен. Я снова почувствовал себя несведущим, желторотым птенцом.