Идем ко дну
Шрифт:
Мгновения полной тишины, в течение которых каждый думает о своем.
И снова за роялем священнодействует Гарри Мозес.
Капитан.
Эдвард. Нет.
Капитан. Но меня-то вы слышите!
Эдвард. Читаю по губам. Меня еще в детстве дед научил. Кстати, это умел и Черчилль. Однажды в палате лордов я такое ему телеграфировал!.. Справедливости ради, следует сказать, что к тому моменту он уже безмерно надоел всем.
Капитан (про себя). Кто кому надоел…
Эдвард. Я хочу угостить вас виски, капитан. Это нечто особенное! Уверен, ничего подобного вы до сих пор не пробовали. Ко мне оно попало совершено случайно. Его обнаружил в самом темном углу винного погреба мой дворецкий. Представляете, всю жизнь я чего-то добивался, приумножал состояние предков, обхаживал леди Хлою, потом выворачивался наизнанку, чтобы удержать ее в рамках приличий, воевал с Гитлером, сотрясал стены палаты лордов и однажды даже сказал Черчиллю, что он дурак – и все это время виски стояло
Капитан. Бывает, сэр. Я тоже однажды так напился… Пьер!..
Эдвард. Не надо Пьера!
Берет кейс, нащупывает и открывает пробку. Разливает напиток по бокалам.
Капитан. Так ведь это же… прах леди Хлои!
Эдвард. В сущности говоря, все в этом мире прах. Кроме виски.
Оба пробуют виски.
Капитан. Она была редкой женщиной, леди Хлоя.
Эдвард. Совершенно с вами согласен.
Кетлин. Как трогательно!.. Назвать виски в честь любимой женщины!.. Ее нет уже столько лет, а он все еще скорбит. Полагаю, именно поэтому он здесь, на борту «Каталонии».
Кен. Рассказать вам историю этой скорби?
Кетлин. Вы знаете?
Кен. В общих чертах.
Кетлин. Я слышала, леди Хлоя погибла, катаясь на лыжах в Альпах. Муж кремировал тело, и с тех пор прах постоянно находится при нем. Вон в том кейсе!..
Конец ознакомительного фрагмента.