Иден - 2
Шрифт:
12.
Я просыпаюсь в одиночестве, касаюсь вмятины на его подушке, переворачиваюсь на бок и зарываюсь носом в подушку, чувствуя запах от его шампуня.
— Ох, Джейк, — шепчу я.
Я встаю с кровати и направляюсь в гостиную. В доме очень тихо. В какой-то момент я предполагаю, что он вышел и даже знаю, куда, поскольку раздвижные двери открыты. Я выхожу к бассейну и встаю у края обрыва, смотрю далеко в океан, он быстро плывет, даже яростно и уплыл
Меня вновь начинает осаждать страх и беспокойство.
Я иду на кухню и открываю дверь холодильника. Пара лотков для льда наполнена мешками с хлебными мякишами. Я беру пакет и спускаюсь по ступенькам. Захожу в воду, чтобы покормить рыб. Наблюдаю, как они неистово набрасываются на хлебные кругляшки, рыбки очень красивые, но я чувствую себя обеспокоенной и рассеянной. Совершенно внезапно и импульсивно я решаю поплыть к нему. Я плаваю не очень хорошо для того, чтобы уходить так далеко от берега, но возможно я смогу встретить его на середине пути, когда он поплывет назад.
Я опускаюсь в воду и начинаю энергично двигать руками и ногами по направлению к нему. Должно быть, я плыву уже добрых десять минут, но мне почему-то кажется, что Джек стал еще дальше, и я ловлю себя на мысли, что очень устала. Я останавливаюсь, пытаясь удержаться на плаву, оглядываюсь на берег. Он выглядит таким скалистым и далеким. Это явно была глупая идея с моей стороны.
Я зову Джека, но мой крик уносится в противоположном направлении. У меня начинается паника. Внезапно, словно почувствовав мое бедственное положение, он останавливается и оглядывается, увидев меня, начинает быстро и мощно плыть ко мне. Я все еще пытаюсь удержаться на воде, наблюдая за ним. Он — прекрасный пловец, его движения настолько плавные и быстрые. Он ныряет и всплывает прямо передо мной, брызгая водой, стекающей с волос и лица, как тюлень, находящийся полностью в своей стихии.
Его глаза мечут гром и молнии.
— Какого хрена ты уплыла так далеко от пляжа? — с яростью требует он ответа.
Мне чувствую, как его гнев очень сильно жалит меня. Он никогда не говорил со мной подобным образом. Я смотрю на него широко раскрытыми удивленными глазами.
— Разве ты не знаешь, бл*дь, настолько это опасно? — резко огрызается он.
— Отвали, — выплевываю я, начиная плыть в сторону пляжа. Он хватает меня сзади, прижимая к телу — крепкому и скользкому.
Какое облегчение перестать барахтаться и просто хотя бы немного отдохнуть на нем.
Он прижимает лицо к моей шеи, его дыхание теплое.
— Сможешь доплыть сама обратно.
— Нет, — неохотно признаюсь я.
Он подхватывает меня под руки, и мы медленно плывем к берегу.
Мы лежим у самой кромки воды, голые. Я смотрю на удивительно голубое небо и ощущаю, как солнце начинает согревать кожу.
— Это действительно было глупо, прости.
Он поворачивает голову и наши глаза встречаются. На солнце его глаза яркие, головокружительные — насыщенного цвета весенней травы. Ресницы длинные, темные и на них еще поблескивают капельки морской воды, как у ребенка, словно он только что плакал.
—
Я кладу руку себе на плоский живот. Он очерчивает пальцем контур моих губ и у него в глазах загорается желание. Он передвигается вперед, уткнувшись лбом мне в плечо, глубоко вздыхает содрогнувшись.
— Ох, Лил. Что мне с тобой делать?
Я кручусь и подлезаю под его тело, пот выступает у меня на коже.
— У меня есть идея, — говорю я, уставившись на его брутальную мужскую грудь.
Он смотрит на меня сверху-вниз. Тень, такой понятной всему человечеству многовековой похоти, пробегает у него по лицу. У меня происходит огненный взрыв в голове от его взгляда, я так пристрастилась к этому мужчине.
— Мне очень нравится ход твоих мыслей, — его довольный шепот проскальзывает в мои мысли, похожий на маленькую обещающую шалость.
Наверное, кто-то назовет это любовью, но я не могу, так сказать.
* * *
— Голоден? — спрашиваю я.
— Просто умираю от голода.
Мы подбрасываем монетку, чтобы решить, кто будет готовить завтрак. Он проигрывает и, чтобы бы как-то его поддержать, я обещаю приготовить ужин. Я стою напротив кухонной столешницы и наблюдаю, как он ставит кастрюлю на плиту.
— Кто научил тебя готовить?
Он дерзко улыбается.
— Давай проясним кое-что, Лил. Я не готовлю. Единственное, что я могу сделать это пожарить пару яиц, и только лишь потому что проиграл жребий.
Я не могу удержаться от улыбки. Вот такой он есть — чистая магия. И мерцание в его глазах согревает мне сердце, заставляя подниматься температуру моего тела на три бара, причем даже в прохладном помещении зимой, согревая своим взглядом. На самом деле от его слов, я хочу поцеловать его этот сексуальный рот.
— Ты не так часто улыбаешься, не так ли? — говорю я.
— Разве нет?
— Нет, — я наблюдаю за ним сквозь опущенные ресницы. — Что может заставить тебя улыбнуться прямо сейчас?
Непонятное выражение очень быстро мелькает у него в глазах, и также быстро исчезает. Он вдруг улыбается, лихой и неотразимой улыбкой, в которой просто невозможно не заметить сексуальный подтекст, у меня слабеют колени.
— Как тебе такая? — спрашивает он.
— Не плохо, учитывая, что у тебя почти не было практики, — поддразниваю я.
Он делает шаг ко мне, обхватив за плечи и опускает свои губы. Сила этого неожиданного поцелуя меня просто шокирует, проносясь и воспламеняя все мои чувства. В ушах шумит, губы сами собой раскрываются навстречу ему. Он притягивает меня ближе к себе, вдавливаясь своим крепким, жестким, испытывающим явную необходимость членом, у меня испаряются все вопросы. Мое тело прекрасно знает, что хочет, а я всячески отказываюсь это признавать: он просто необходим мне. Я быстро открываю глаза.
— Я сделаю тосты, — пищу еле слышно, нетвердой походкой отходя подальше, чтобы положить несколько ломтиков хлеба в тостер.