Иди ты... в жёны
Шрифт:
– Санькин корнишон, - хохотнула я, вернув Тане пакетик. – На любителя. Если любишь маленькие, то можно смело брать. Я люблю побольше.
– Под водочку хорошо пойдёт, да после баньки…
– Авдеева! – громоподобный голос Александра Ивановича. – Через минуту в моём кабинете.
Он полоснул по мне разъяренным взглядом темных глаз и исчез из кабинета девчонок так же внезапно, как появился.
– Совсем, что ли, с катушек слетел? – прошелестела Таня осуждающе. – Обедать-то ты не должна?
– Ты же знаешь,
Выйдя из бухгалтерии, я осознала, что так и хожу с пустым стаканчиком в руке, даже не замечая этого. Заработалась.
Перед тем, как идти к Титову, зашла в свой кабинет, где взяла уже подготовленную мной документацию, которую, наверняка, сразу запросит генеральный. Ибо ему нужно засунуть нос во все документы.
На всякий случай, ещё раз проверила, что в этот раз блузка застёгнута достаточно прилично. Пучок рыжих волос на макушке не растрепался.
Постучалась в качестве одолжения и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет Титова.
Он сидел в кресле, о котором ещё недавно мечтала я, и, уперевшись локтем в подлокотник, чесал ногтем большого пальца подбородок. Волком смотрел на меня, без слов провожая взглядом до самого стола.
Мысленно я обреченно вздохнула, понимая, что сейчас опять полетят пух и перья. Своим криком мы снова распугаем всех сотрудников, которые попрячутся по норам.
Мы обязательно поругаемся, ему не понравится всё, что я предложу, но потом, всё равно, всё будет по-моему. Потому что он только играет в начальника, но решения, всё равно, до сих пор за его отцом.
– Вот, - я положила перед ним достаточно увесистые папки и, скрестив руки на груди, уставилась в окно, чтобы хотя бы так побыть на природе.
Краем уха слышала, как зашелестели бумаги, и готовилась ответить на любой вопрос. Я знаю каждую запятую и цифру. За годы работы на его отца, который мог даже ночью позвонить, находясь за океаном, поняла, что должна быть в материале в любое время суток.
Внезапный хлопок, раздавшийся в тишине кабинета, заставил меня вздрогнуть и резко перевести взгляд на стол. Титов открыл папку, пробежался взглядом по бумагам и бросил эту папку на пол. Прямо туда, где лежала папка, которая, оказывается, и была источником шума.
– И что вы делаете?
– Избавляюсь от мусора, - бросил он, даже не глянув в мою сторону.
Следующая папка так же полетела на пол, только он предварительно вынул из неё несколько бумаг и скомкал.
– Я месяц работала над этим.
– Достойная тебя работа.
– В смысле?
– Чтобы сделать столько мусора, много ума не надо. Твоего как раз достаточно, - и всё это он говорил, цинично глядя мне в глаза. Будто ждал, когда выведет меня на эмоции, чтобы затем поставить на место. Его любимая игра. – С кулером проблему решила?
– Это не моя работа.
Я закипала внутри и мысленно считала до восьми в прямом и обратном
– А что твоя работа, Авдеева?
– То, что вы только что назвали мусором. Если вы наигрались в начальника, то я пойду ещё поработаю над «мусором». Отправлю документацию вашему отцу. Он в этом хотя бы разбирается, - отчеканила я и, крутанувшись на каблуках, пошла в сторону выхода из кабинета, держа осанку прямой. Обхватила дверную ручку и, остановившись, обернулась. – Когда решите проблему с кулером, позаботьтесь о том, чтобы его перенесли на новое место. Ему не место в том узком коридорчике.
– Переживаете, что скоро там не поместитесь? – выдал он, с ухмылкой оглядев мою фигуру.
Я мгновенно вспыхнула.
Я не просто вспыхнула, я была готова придушить его пальцами ног прямо сейчас. Чтобы руки не марать об это напыщенное высокомерное дерьмо.
Да, я немного набрала за последние пару лет, но не этому идиоту указывать мне на это обстоятельство.
Мы смотрели друг на друга, а я всё кипела и кипела, понимая, что чаша моего терпения уже переполнилась, крышечка свистит и едва держится.
Он цепляется ко всему, что я делаю. Абсолютно. Это самая настоящая травля.
Ему с самого начала не понравилось моё имя. Затем он прицепился к моим рыжим волосам, назвав их слишком яркими, а меня из-за это – куклой с советской полки.
Я уж молчу о его многочисленных уколах в мои пышные формы.
Да, не доска! И никогда ею не была. Кость у меня сексуальная, и ничего с этим не поделаешь.
И если до этого момента я всё списывала на его ревность, что его отец советуется со мной перед принятием важных решений касаемо фирмы, то теперь я не знаю, чем оправдать его неприкрытое хамство.
– Александр Иванович, - начала я с натянутой улыбкой. – Я сейчас пойду нахер, а вы идите за мной и никуда не сворачивайте.
– В смысле? – хмуро.
– Неудобно посылать вас куда-то одного. Начальник, всё-таки.
– Ты забыла своё место, Авдеева? – рявкнул он.
– Ах, да! И ещё кое-что, - я полностью проигнорировала его тон и разъяренное выражение лица. – Я увольняюсь. Так что нахер ты идёшь один.
Глава 2. Любовь
Глава 2. Любовь
– Да пусть спит! Чё ты от неё хочешь? Устала девчонка. Пусть хоть дома отдохнёт…
Мама и папа спорили за дверью моей комнаты. Я перевела взгляд на старые настенные часы и увидела, что уже восемь утра.
Целых восемь утра, а я ещё не ногах и даже не в офисной одежде!
Непривычно.
И как-то пусто.
Я настолько привыкла быть в постоянной погоне и движении, что теперь чувствую себя мертвой. Как акула, блин.
Или кто там из морских без движения умирает?
– Но она не завтракала, Саш! – возмущенно шипела мама громким шепотом.