Идол

Каллихен Кристен

Мои собственные же, кажется, наливаются кровью. Я хочу прижать их к его устам и облегчить эту странную боль. Но всё же не двигаюсь. Отчаянно пытаюсь думать, о чем же мы говорили и куда шли.

Откашливаюсь.

– Так как я выгляжу?
– мой голос похож на кваканье.

Киллиан моргает и хмурит темные брови. Облизывает нижнюю губу, и я почти поддаюсь порыву. Когда он снова начинает говорить, его глубокий голос похож на гул.

– Мило, - произносит он.
– Ты выглядишь мило в этой кепке.

Нежное прикосновение его пальцев,

убирающих волосы от моего лица, вызывает озноб.

– Я думал, у тебя серые глаза, - говорит Киллиан, по-прежнему не отступая назад. Нет, он наоборот наклоняется вперед, а его мягкое дыхание ласкает мои губы.
– Но сейчас они кажутся зелеными.

Его наблюдение дает мне силы разрушить наш зрительный контакт. Я делаю огромный шаг назад и отвожу взгляд, ощущая болезненный укол в сердце.

– У меня глаза моей мамы. Они меняют цвет в зависимости от освещения. Серые, зеленые, голубые, -я не хочу думать о глазах мамы. Или о том, что вижу их, когда смотрю в зеркало.

Киллиан прикасается к моему локтю. Выражение его лица становится мрачным.

– Они прекрасны, -кажется, будто он собирается сказать что-то еще, но затем группа девушек выходят из магазина, снова хихикая.

И Киллиан напрягается. Я смотрю в их сторону и обнаруживаю, что девочки глазеют на нас. Нет, не на нас. На него. Шушукаясь, они поглядывают на Киллиана и хмурятся.

Я тоже хмурюсь в ответ на их грубость, когда Киллиан игриво ударяет по козырьку моей кепки.

– Пойдем, маленькая дальнобойщица, пора перекусить.

Он снова берет меня за руку и тянет за собой. И тот простой факт, что он ни разу не смотрит в их направлении, заставляет меня поверить, будто парень пытается избежать любого контакта с девушками.

– Ты знаешь одну из них?
– спрашиваю я, пока мы спешим к моему внедорожнику.

– Кого?

– Не прикидывайся дурачком. Это тебя не красит. Ты убегаешь от этих девушек так, словно твои яйца горят.

– Звучит довольно болезненно, - он вздрагивает.
– На самом деле, больше никогда не говори о том, что мои яйца горят. Добавь это в наш "Ни за что на свете" список.

– Киллиан, эти девушки. Ты знаешь одну из них?

– Мне двадцать семь. Откуда я должен знать местных девочек-подростков? Или не местных? Это было бы довольно странно.

– Я не знаю откуда. Но они смотрели на тебя так, словно знают. И ты, очевидно, избегал их.

– И кто теперь играет в детектива?

Я останавливаюсь у пассажирской двери своего пикапа. Его рука выскальзывает из моей, но Киллиан поворачивается ко мне лицом. Его хмурое выражение становится мрачным. Я оглядываюсь.

– Расскажи. Мне. Что происходит?

И затем он отшивает меня.

– Всё нормально. Просто... забирайся в машину, ладно?

Указываю на дверь, так как сегодня я за рулем. Он низко и гортанно рычит и дергает дверцу, забрасывая в кабину свои покупки.

И до тех пор, пока мы почти что не доезжаем до дома, он молчит.

– Ладно. Нет, я не знал

тех девушек. Но думаю, они могли узнать меня. Или пытались понять, я ли это, -он хмурится и трет подбородок.
– Мне не следовало бриться.

– Кто ты такой, что те девочки могли тебя узнать?
– Иисус, он что, печально известный преступник, выпущенный условно досрочно? – Киллиан - это вообще твое настоящее имя?

Мой голос пропитан паникой, и парень бросает на меня неторопливый взгляд.

– Да, это мое настоящее имя.

Пикап качается, когда мы едем по грунтовой дороге.

Киллиан хватается рукой за подлокотник.

– Послушай, ты не могла бы съехать на обочину, чтобы мы могли завершить этот разговор? Я не хочу закончить в канаве.

– Ладно, - я сворачиваю на следующую широкую обочину возле общественного пляжа. Атлантический океан простирается справа от нас, темные полосы мерцают в солнечных лучах.

Киллиан морщится от света.

– Меня зовут Киллиан Джеймс.

Я смотрю на него, пытаясь понять, почему имя звучит так знакомо. И затем озарение настигает меня так неожиданно, что аж ахаю. Вероятно, я выгляжу шокированной, потому что парень поворачивается ко мне и осторожно разглядывает.

Киллиан Джеймс. Вокалист и гитарист группы «Килл-Джон». Самой известной чертовой рок-группы мира. О, боже, мне хочется рассмеяться. Просто слететь с катушек, здесь и сейчас. Из всех мужчин мира судьба свела меня с ним. Рокером. И не каким-нибудь рокером, а одним из величайших звезд нашего поколения.

– У тебя руки гитариста, - произношу я тихо, словно это важно.

Его брови приподнимаются, будто Киллиан побаивается, что я свихнулась.

– Когда ты пожал мне руку, я заметила мозоли, - добавляю я, всё еще шокированная. Иисус, Киллиан Джеймс в моей машине.
– И я гадала, музыкант ли ты.

Он опускает взгляд на свои руки, а затем кивает.

– Ага. Музыкант.

А затем парень начинает смеяться и мотать головой.

Жар растекается по моим щекам. Я чувствую себя так глупо, потому что не узнала его. Следом за этим приходит злость на парня за то, что он скрывал это от меня. Потому что, какого хрена, я должна была его узнать? Я почти не захожу в социальные сети. Знаю его голос и песни, но лицо? Не очень-то. И никто бы не ожидал, что рок-бог свалится на их лужайку. Пьяный и растрепанный.

– Почему ты здесь?
– давлю я.

Он откидывается назад, опуская голову на подголовник.

– Джакс. Я не смог справиться...
– он прикусывает губы, и его щеки сильно краснеют.

Джакс. Солист «Килл-Джон». Я знаю эту историю. В основном потому, что она была во всех вечерних новостях. В прошлом году Джон Блеквуд, то есть Джакс, как прозвали его во всем мире, пытался покончить с собой, выпив слишком много таблеток снотворного. Это стало достоянием общественности и было отвратительно. Из того немного, что я слышала об этом, знаю, что его попытка самоубийства разрушила группу.