Идол

Каллихен Кристен

– Я влюблен в твои подушки, - сообщает он, словно, между прочим.
– Я тебе уже это говорил?

– Нет, -я пытаюсь расслабиться, но дрожь у меня в животе никак не утихает.
– Извращенец.

Он снова вздыхает.

– Они просто охренительно удобные. Почему они такие?

– Это подушка из суспензии, которая помнит форму твоей головы. Я заплатила за каждую по двести долларов. Не суди меня. Моя кровать - мое святилище.

Его глаза мерцают, словно темные звезды в ночи.

– Почему я должен тебя судить? Я за

то, чтобы проводить четверть жизни в постели, -он улыбается.
– Фактически, я собираюсь заказать такие же утром.

Я начинаю хохотать, а затем, к своему ужасу, всхлипываю.

– Эй, - мурлычет он.
– Эй, иди сюда.

Киллиан притягивает меня ближе. Так, чтобы моя макушка оказалась у него под подбородком. Я чувствую его выпуклость напротив своего живота, но сейчас не настроена думать о сексе. Парень, словно якорь, - стена между мной и пустотой. Его сильные руки крепко держат меня.

Прошло так много времени с тех пор, как я ощущала простые человеческие объятья, поэтому сейчас я полностью раскисла.

Не могу остановиться, продолжая отвратительно всхлипывать.

– Я просто так... одинока. Они никогда не вернутся. Знаю, я уже взрослая и не должна сходить с ума из-за этого. У многих людей нет родителей. Но они были единственными, кто знал меня по-настоящему. А теперь не осталось никого.

– Это не так, - шепчет он сердито.
– У тебя есть я. У тебя есть я, Либерти.

Но надолго ли? И в какой роли? Я не могу спросить. Всё это и так слишком. Стресс от того, что проснулась во время грозы, одиночество - всё дерьмо, которое я так пытаюсь игнорировать, сваливается на меня. Я плачу, пока не остается слез. Это некрасивые и громкие рыдания. И Киллиан держит меня всё это время, гладя по спине и бормоча бессмысленные слова мне на ухо. Он теплый, гладкий и живой.

В какой-то момент я засыпаю, измотанная и уставшая. Когда просыпаюсь, уже утро, и я одна. Мое горло болит, а в глазах жжение. Кровать слишком теплая, воздух тяжелый и затхлый. Я бреду в ванную и вздрагиваю, когда бросаю взгляд на свои отекшие глаза и неровную кожу.

Холодный душ хорошо помогает в вопросе моего возрождения к жизни. Я чищу зубы, натягиваю майку и шорты. Мои влажные волосы придают комфортную прохладу, но воздух всё еще слишком жаркий. И здесь слишком тихо. Я осознаю, что электричество отрубили, и вздыхаю, шаркая на кухню.

Останавливаюсь от вида широкой спины Киллиана, стоящего у моей столешницы. Без рубашки, в одних армейских шортах, которые низко висят на его бедрах и туго обтягивают зад, он движется с некой грацией. Мгновение я любуюсь тем, как перекатываются под загорелой кожей его мышцы, такие упругие и крепкие, и тем, как его длинные босые ступни изгибаются, когда парень переносит вес с ноги на ногу, чтобы схватить пару вилок. Странно, что я гляжу на его ноги, но почему-то это кажется мне очень интимным.

Он, должно быть,

ощущает мой взгляд, потому что поворачивается и нежно смотрит в ответ.

– Привет. Электричество отрубили. Я приготовил фруктовый салат. Если так можно назвать нарезанные персики, апельсины и один банан, потому что это всё, что было.

Он очарователен. Тем не менее, я замираю в кухонном проеме. Думая о том, как слетела с катушек прошлой ночью. Никто не видел меня в подобном состоянии с детских лет. Даже мои родители. Возможно, Киллиан замечает мое смущение, потому что ставит на стол большую миску с крупно нарезанными фруктами и протягивает вилку.

– Сегодня мы должны наесться до отвала. А затем сыграть в веселую игру с водным шлангом, - он нахально улыбается мне.
– Ты даже не представляешь, как сильно я жду возможности отомстить.

– Ага, спорю, что так, - я беру кусочек спелого персика.
– И не важно, что таким образом я приобщилась к общественным работам.

– Не волнуйся, Элли Мэй. Я буду милостив. Или что-то типа того.

Мы усмехаемся друг другу, словно идиоты, а затем его телефон приглушенно звонит из кармана шорт. Улыбка Киллиана увядает, когда он достает и отключает мобильник.

– Ты даже не посмотришь, кто звонил?
– спрашиваю я.

Он пожимает плечами и накалывает на вилку кусочек персика.

– Мне и не надо. Это рингтон Скотти, моего менеджера.

– И ты не хочешь с ним говорить?

– Не сейчас, - парень гоняет по тарелке кусочки фруктов, словно играет в какую-то игру.
– Он просто хочет поговорить о делах и...
– Киллиан широко и фальшиво улыбается мне. Гнев и раздражение мерцает в его глазах.
– Я в отпуске.

– Ну, тогда всё верно, -я пытаюсь дразниться, но мой язык становится деревянным.

Еда свинцом оседает у меня в желудке. Его менеджер хочет, чтобы он вернулся. Это же очевидно. Независимо от того, что Киллиан жаждет насладиться отдыхом, настоящая жизнь всё еще ждет его. И в конце концов, я потеряю его.

– Спасибо, кстати, - хриплю я, преодолевая боль в горле.

Он качает головой.

– Это ужасный фруктовый салат, детка. И мы оба это знаем.

– Нет, я имею в виду за то, что ты... здесь.

Киллиан смотрит на меня с минуту, его брови хмурятся, а затем он опускает ладонь поверх моей руки. Она теплая и тяжелая, а его пожатие нежное, но сильное.

– Спасибо, что позволяешь мне это.

Иисусе. Я вот-вот могу прицепиться к его руке и разреветься. Мне нужно взять себя в руки. Я поднимаю вверх кусочек изуродованного апельсина.

– Знаешь, добавлять фрукты с кожурой- интересная идея.

Его губы кривятся.

– А что на счет семечек, Марта Стюарт? Они тебе не мешают?
– он бросается в меня косточкой до того, как успеваю ответить.

Пока я готовлюсь к ответному броску бананом, напряжение в моей груди немного спадает. С этим я могу справиться.