Иероглиф
Шрифт:
Илона сказала это и улыбнулась. Было видно, что задача прорваться за стенку ей нравилась и казалась по плечу, несмотря на то что она изображала ее как неразрешимую.
…Почему за одной женщиной бегают толпы мужских особей, как голодные псы, шевеля мокрыми носами. А другая не нравится никому? Все дело в запахе. И колебании крыльев. В математическом сочетании запаха и колебания. Если размах крыльев слишком велик, то он пугает. А запах ни в коем случае не должен напоминать свежескошенную траву или аромат лесной фиалки. Это было бы слишком просто. Илона знала этот рецепт. По-видимому, она была профессионалка. А я всегда рассчитывала только на импровизацию.
6. Про несколько решительных поступков
«В душе моей живет убеждение, что мне все должны давать сами. Ведь платят же люди налоги государству почти без напоминания?»
Душа моя одиноко скиталась. В основном она это делала возле Роминого дома. Тело мое было решительнее, чем душа, оно хотело любви, и поэтому оно рывком открыло дверь в подъезд и вошло. Я знала, что Рома жил на пятом. В его доме не было лифта, и я пошла пешком. И пока я поднималась, с меня сошло семь потов. Что я скажу его родителям? Кто я такая? Я – школьная подруга. Господи, почему я не взяла с собой Машу? Я знаю почему: Маша красивая, а я – нет. Поэтому я Машу не взяла.
И вот я звоню в его дверь. И мне открывает Ромина мать. Она в халате, в очках и тапочках. Она смотрит на меня с недоумением.
– Здравствуйте. Роман дома? – вежливо говорю я.
Она стоит и тупо смотрит на меня, а потом спрашивает:
– Вы кто будете?
Я слышу в ее голосе испуг. Мне кажется, она догадалась, кто я, и валяет дурака. Она про меня знает. И я ей не нравлюсь. Мне она тоже не нравится. И так мы смотрим друг на друга.
– Я его одноклассница. Меня долго не было в Городе. И поэтому я всех друзей растеряла…
В прихожую выходит Ромин отец. В военных галифе без ремня. Он тоже безо всякой симпатии уставился на меня. И тоже задает тупой вопрос:
– Вы к кому?
Ну, не к тебе же, старый хрен!
Наконец Ромина мать берет ситуацию в свои руки:
– А Ромы нет. Он уехал учиться в военное училище. Уже давно. А вы где-то учитесь?
О, она способна поддержать светскую беседу.
– Да. Я училась в Париже. А сейчас учусь здесь. (Интересно, где это я учусь?) Вы не можете дать мне адрес Ромы. Я напишу ему.
– А у меня нет… – сказала его мать растерянно и оглянулась на отца. Видимо, он тут был главный.
– Туда не напишешь, – просипел Ромин папаша, – там все письма читают. Там особый район.
Чушь какая! Да пусть читают!
Его родители не хотели давать мне адрес Ромы. Они меня ненавидели, как все в этом городе ненавидели моего отца, мою семью.
Я повернулась спиной к ним и, не прощаясь, стала спускаться вниз. И когда я была уже на первом этаже, за своей спиной я услышала торопливые женские шаги. Я обернулась – сзади меня оказалась Ромина мама, в руке она держала кусочек бумажки с нацарапанным адресом.
– Возьми, – громким шепотом прошептала она. – Только ему не говори! – И она показала глазами наверх, где, наверное, стоял Ромин отец на лестничной площадке и курил.
– Спасибо, – прошептала я в ответ, и на глазах у меня навернулись слезы.
– Какая ты худенькая, – сказала Ромина мать и погладила меня по плечу, – тебе надо хорошо кушать. Ты кушаешь?
– Я кушаю…
Слезы душили меня. И я опрометью выскочила из подъезда.
Прибежав домой, я разжала кулак и развернула бумажку с адресом. Прочитав первые слова, я поняла, что это край света, по сравнению
Интересно, зачем родители Ромы сослали его так далеко? Неужели не было бурсы поближе?
И я решила, что все равно должна туда добраться. Будь что будет!
После этого визита мне стало намного легче. Надо делать шаги. Я сделала шаг и на какой-то момент перестала быть овощем. Вот сделаю еще один и опять перестану. Следовало накопить денег на поездку к Роме. Денег надо было много.
…Когда у меня совсем кончаются деньги, я прихожу к Сципиону в Агентство и сажусь возле его кабинета, ни слова не говоря об истинной цели моего прихода. Скромна. Пуглива. Молчалива. Мне всегда неловко просить денег. В душе моей живет убеждение, что мне все должны давать сами. Ведь платят же люди налоги государству, почти без напоминания? И Сципион должен был сам догадываться, что мне нужно. Помурыжив меня с часок, охранник обычно сам и догадывался. В этот раз за мной увязалась Илона, которая, по-видимому, имела свой интерес. Например, чтобы лишний раз крутануть задом перед Сципионом. Она очень возбудилась, увидев, как много мужчин в офисе. В офис Агентства Сципион набрал мальчиков с военной выправкой и настороженными ушами. Сципион называл их журналистами. У меня было полное ощущение, что все они из охранки. В том же здании, что и агентство, Сципион разместил газету «Замочная скважина» и журнал «Выводы», который в черном пакете рассылали в органы власти. Редактор журнала «Выводы», бледный мужчина в нарукавниках, по фамилии Пафнутьев, сидел в самом темном углу офиса. Кличка его была Коля-ушастый. Именно его почему-то мне представил Сципион, когда я впервые вошла в офис.
– Пафнутьев, наша гордость. Специалист по пиару и финансированию.
Пафнутьев мне неласково улыбнулся из-за своего стола и подарил свежий номер журнала «Выводы». Снаружи журнал был в яркой обложке, а изнутри напечатан на жесткой шершавой бумаге, которую ни при каких обстоятельствах нельзя было употребить в сортире. К тому же и заголовки были сугубо деревянные: «Пойма просит», «Дамба выросла», «Власть и Родина вышли на прямой контакт»…
Журнал «Выводы» был очень скучный. Но именно под него охотнее всего жертвовали деньги спонсоры, которых Пафнутьев собирался печатать в качестве героев нашей современности.
А третья газета, таблоид с картинками, называлась «Время гадостей» – с ударением на последнем слоге. Учредителем всего этого богатства, как всегда, похохатывая и таская полные карманы семечек, стал Славик Ливеншталь, которого Сципион развел как последнего лоха. А генеральным директором – крупный мальчик, Костик, с военной выправкой и крутым бритым затылком. Было еще несколько директоров. Все такие уверенные в себе мальчики. Сам Сципион назвался председателем совета директоров.
Костик, который уловимо был похож на моего «няня» и лицом, и выправкой, и угрюмым взглядом умных коричневых глаз, знал несколько восточных языков, в том числе и китайский. Он обещал мне помочь, если что. Но мне показалось, что китайский язык его больше не беспокоит. Он просто из вежливости мне пообещал.
Обычно, прощаясь в дверях с очередным клиентом, Сципион делает мне знак рукой и впускает в свой кабинет. Там он открывает сейф и достает пачку зеленых. Он никогда не пересчитывает деньги, которые мне дает. Его рука безошибочно чувствует толщину пачки, и позже, пересчитывая, я всегда находила пять тысяч долларов. Это и есть моя «зарплата». За нее я должна старательно учить китайский язык и другие предметы, покупать себе бензин, еду и одежду и платить за квартиру. При скромной жизни мне хватало. Но было обидно, что другие живут лучше.