Иерусалим
Шрифт:
В комнате царила мертвая тишина; все пили кофе, не произнося ни слова. Женихи были почти незнакомы друг с другом, и каждый ждал случая выйти в кухню и поговорить с глазу на глаз с Карин.
Дверь отворилась, и вошел еще один гость. Ингмар Ингмарсон пошел к нему навстречу и подвел его к столу.
— Это Тимс Хальвор Хальворсон, — сказал он, обращаясь к Бергеру Свену Персону.
Свен Персон продолжал сидеть, но приветствовал вошедшего легким движением руки и сказал насмешливо:
— Очень приятно
Ингмар Ингмарсон с таким шумом пододвинул Хальвору стул, что тот смог оставить без ответа это замечание.
С той минуты, как вошел Хальвор, все женихи вдруг стали шумно и оживленно разговаривать. Они начали восхвалять друг друга и льстить один другому; казалось, что все они объединились, чтобы вытеснить Хальвора.
— На какой прекрасной лошади приехали вы сегодня, господин Персон! — начал управляющий.
Бергер Свен Персон, в свою очередь, начал расхваливать медведя, которого управляющий убил прошлой зимой. Потом оба начали восторгаться новым домом, который построил владелец постоялого двора в Кармсунде. Наконец, все трое в один голос начали прославлять богатство Бергера Свена Персона. Они были очень красноречивы и каждым словом давали понять Хальвору, что он им не ровня. Хальвор чувствовал все свое ничтожество и глубоко раскаивался, что вообще пришел. Наконец, вошла Карин и предложила еще кофе. Увидя Хальвора, она в первую минуту обрадовалась его приходу, но сейчас же подумала, что ему не следовало приходить так скоро после смерти Элиаса.
Люди могут начать болтать, что он плохо ухаживал за Элиасом, чтобы поскорее отделаться от него и самому жениться на Карин.
Лучше всего бы он подождал еще два-три года, тогда бы никто не сказал, что он нарочно дурно обходился с Элиасом. «Зачем он так торопится? — думала она. — Ведь он должен понимать, что я никогда не выйду ни за кого другого».
Когда вошла Карин, все снова смолкли. Всем было любопытно увидеть, как она обойдется с Хальвором. Но они молча протянули друг другу руки. Увидев это, судья выразил свою радость легким свистом, а управляющий разразился громким смехом. Хальвор спокойно обернулся к нему:
— Над чем вы смеетесь, господин управляющий? — тихо спросил он.
Управляющий не знал, что ответить, он не хотел говорить ничего оскорбительного при Карин.
— Он вспомнил об охотнике, который гонится за зайцем и дает другому застрелить его, — многозначительно сказал сын владельца постоялого двора.
Карин густо покраснела, наливая кофе. Потом она сказала:
— Бергер Свен Персон, и вы все, извините меня, что я угощаю вас одним кофе, но я не держу больше крепких напитков.
— У меня в доме их тоже нет, — сказал судья.
Управляющий и сын содержателя постоялого двора промолчали, но оба они поняли, что судья сделал крупный
Во время беседы судья взглянул на Хальвора. Униженный и раздосадованный, сидел он перед нетронутой чашкой кофе. «Да, нелегко ему, — подумал Бергер Свен Персон, — особенно если люди болтают правду, будто он помог Элиасу отправиться на тот свет; собственно говоря, он сделал доброе дело, освободив Карин от этого ужасного человека». И думая, что уже выиграл, он почувствовал почти дружеское расположение к Хальвору. Судья поднял чашку, протянул ее Хальвору и сказал:
— Твое здоровье, Хальвор! Ты оказал Карин большую помощь, взяв к себе ее злосчастного супруга. — Хальвор продолжал сидеть спокойно, пристально глядя на всех и обдумывая ответ. Но тут управляющий снова рассмеялся:
— Да, большую помощь! — воскликнул он. — Просто огромную!
Пока он смеялся, Карин исчезла; она, как тень, проскользнула к двери, ведущей в кухню.
В дверях она остановилась и стала прислушиваться к тому, что говорилось в комнате. Она сердилась на Хальвора. Зачем он пришел так рано? Теперь она никогда не сможет выйти за него замуж; в народе уже ходили дурные слухи. «Не знаю, смогу ли я еще раз потерять его», — думала она, прижимая руку к сердцу.
Сначала в комнате все было тихо, потом она услышала, как кто-то отодвинул стул и встал.
— Ты уже уходишь, Хальвор? — спросил молодой Ингмар.
— Да, — отвечал Хальвор, — я не могу больше оставаться, передай Карин мой поклон.
— Ты можешь пройти через кухню, Хальвор, и сам проститься с ней.
— Нет, — услышала она снова Хальвора, — нам больше не о чем говорить.
Сердце Карин быстро забилось, и мысли закружились. Теперь Хальвор рассердился на нее и был совершенно прав: она едва протянула ему руку, а когда другие насмехались над ним, она не защищала его, а молча вышла из комнаты.
И теперь Хальвор думает, что она не любит его; теперь он уйдет и больше не вернется!
Нет, она сама не понимает, как она могла держать себя так после всего, что сделал для нее Хальвор.
И вдруг ей показалось, что она слышит слова отца о том, что Ингмарсоны не должны поступать, как все, а должны только следовать Божьему пути.
Карин быстро распахнула дверь и очутилась возле Хальвора, прежде чем он успел выйти.
— Ты уже уходишь, Хальвор? А я думала, что ты останешься поужинать!