Шрифт:
Действующие лица
Иешуа.
Господин.
Женщина.
Мужчина.
Народ.
Действие первое
Картина первая
Предрассветные сумерки… Над горизонтом вот-вот появится далекое зарево восходящего солнца, и небо уже наполнено едва различимым нежным розовым светом. Воздух нежен, невесом, прозрачен. В перспективе – насколько хватает глаз – каменная пустыня. Тишина… Не видно ни одного, даже малого, случайного движения. У самого горизонта над мрачной пустыней застыла длинная гряда черных облаков,
На переднем плане (но за авансценой) на камне, сидит человек. На нем коричневый хитон, сверху – толстая черная накидка, один конец ее лежит на его левой ноге; спина и плечи напряжены, голова его, обрамленная длинными темно-каштановыми волосами, немного наклонена вперед; он смотрит перед собой, пронзительный взгляд его словно обращен куда-то внутрь его самого, он думает, думает напряженно, мучительно… Видимо, в таком положении он сидит уже очень долго; губы его запеклись; между коленей, накрытых полой хитона, судорожно и крепко сжаты кисти рук; переплетенные пальцы впились друг в друга; из-под свисающего с коленей хитона видны ступни ног, они худы и изранены. Видно, что человек измучен, он очень устал, опечален… Трудно понять, кто этот человек и как он тут оказался; посоха, с которым не расстаются пастухи овец, с ним нет, да и что делать пастуху в этой мрачной каменной пустыне в столь ранний час воскресающего к жизни дня…
Справа от человека на переднем плане – серые продолговатые камни, похожие на стадо спящих овец, слева – серо-коричневые остатки распавшейся от времени скалы; они образуют невысокую гряду, за которой начинается спуск; в далекой перспективе тоже видны только камни, образующие беспорядочное нагромождение застывших каменных волн…
Неожиданно за спиною сидящего, справа от него, из-за занавеса, неслышно появляется человек… Он в черном хитоне, на плечах – черная накидка. Его голову покрывает такая же черная чалма, с короткими концами, свисающими на могучие плечи. Он встает боком к сидящему на камне человеку, на его профиле выделяется довольно длинный с горбинкой нос и удлиненная бородка-эспаньолка…
Сидящий на камне, почувствовав присутствие живого существа, медленно поворачивает голову к появившемуся человеку. Он совсем не удивлен неожиданным появлением этого невесть откуда взявшегося в пустыне ГОСПОДИНА…
ИЕШУА (устало). А… это ты…
ГОСПОДИН. Как видишь… (Приветливо.) Здравствуй, Иешуа.
ИЕШУА. Зачем явился на этот раз?
ГОСПОДИН (с усмешкой). Вот и приди к человеку в трудную минуту! Ни приветствия, ни слова во здравие…
ИЕШУА. Тебе мои слова во здравие прозвучат как насмешка…
ГОСПОДИН (со смехом). Да уж, пожалуй, ты прав – мне они ни к чему. А ты, я вижу, уже и не ожидал меня увидеть?
ИЕШУА. Не ожидал. Сегодня уже сороковой день пошел, как я тут…
ГОСПОДИН. Сколько дней ты здесь, я знаю. Но тебе же было сказано, что надо пробыть тут ровно сорок дней. Так что я не опоздал. Ты что же, не верил, что я приду?
ИЕШУА. Мне стало казаться, что надо мной подшутили…
ГОСПОДИН. Какие шутки! Я всегда прихожу к людям (с усмешкой) в трудные… или… в особенные минуты! Да! Всегда прихожу только я!
ИЕШУА. А что же, по-твоему, такого особенного в моем пребывании здесь?
ГОСПОДИН. Ну как же! Минуты окончательного выбора
ИЕШУА. Мне твоя помощь без надобности. Свой окончательный выбор я сделал уже давно. И кому это знать, как не тебе? Зачем ты пришел сейчас?
ГОСПОДИН. Я знаю, что ты сделал свой выбор… Но ведь столько времени прошло с того дня… (Задумчиво.) Зачем пришел… (Вкрадчиво.) Все же могло измениться… Ты же мог передумать, усомниться, испугаться, наконец… Ведь мог?
ИЕШУА. Мог, но не сделал. Я – человек, а кто считает себя человеком, тот обязан быть последовательным. Да и не тот у меня случай, чтобы менять выбор…
ГОСПОДИН (задумчиво). Ах, как ты о человеке-то… (Оживляется.) Гордецы! Каждый живущий в образе и подобии Божием считает себя человеком, но не каждый таковым является. Да! Далеко не каждый! Даже очень малая часть! Мне ли не знать этого? Остальные – просто рабы Божьи, Божьи твари, лишь внешним подобием своим напоминающие… хе-хе.. венец творения Божьего…
ИЕШУА (устало). Ну, опять завел свою любимую песню…
ГОСПОДИН (с улыбкой, ерничая). Ну как же не завести-то… Как? Ведь даже при сделанном выборе все может измениться. Последовательность – качество замечательное, но приобретаемое, а переменчивость – в природе человека. Если б не было ее в природе человеческой, человек не смог бы выжить… Иногда достаточно столь незначительного повода, чтобы человек изменил свое решение для своего спасения, что и поверить невозможно… А если уж повод значительный….
ИЕШУА (перебивает, говорит насмешливо). Незначительного повода для своего спасения… И эти банальности ты говоришь мне? Зачем?
ГОСПОДИН (резко). Ты гордыню-то поубавь! Банальности! Ничто не убеждает человека лучше, чем банальность и золото. Впрочем, золото – это тоже банальность. Любой из вас готов спасать свою жизнь ценой своей чести и отказа от сделанного выбора… Мне ли этого не знать?
ИЕШУА (прикрывает глаза, качает головой, отвечает после незначительной паузы). За что же ты так нас не любишь?
ГОСПОДИН (удивленно, с улыбкой). Это я-то вас не люблю?! Я вот сейчас спасаю тебя – и я не люблю?! Вот и приди к человеку с добром… А между тем, у человека нет ничего дороже жизни. Да-да, ни-че-го нет дороже… Сознательный выбор, принятые обязанности перед Богом, – все это может быть сделано человеком в течение жизни много раз, но только в течение жизни. Значит, что? Значит, жизнь важнее любого выбора. Всякие обязанности перед Богом ты тоже можешь брать в течение жизни много раз. А значит? А это значит, что жизнь важнее обязанности перед Богом. А если исполнение этой обязанности может угрожать жизни человека, то зачем исполнять такую обязанность? Будешь жить, возьмешь еще какую-нибудь обязанность… Полегче. А то ж вы, люди, берете на себя обязанность быть всегда и во всем оставаться человеком, но разве хоть кто-то из вас исполнил эту обязанность добровольно? Не под давлением обстоятельств? Да никогда! Это непосильная для вас ноша: всегда и во всем оставаться человеком… Нужно иметь честь, чтобы быть последовательным и оставаться человеком. А о том, что такое для человека честь, я говорить не буду…