Игла и нить
Шрифт:
Анна вспомнила хруст, с которым сломалась веточка розы.
В тот момент, когда это произошло, звук волной прокатился по ее телу. Селена отломила веточку с закрытым бутоном от тетиного розового куста. Сердечко маленькой Анны забилось от замешательства и страха – она была уверена, что Селена сделала что-то очень плохое.
– Не нужно волноваться, спичечка. – В глазах Селены блеснуло то же озорство, что Анна различила в ее голосе. – Я замету все следы. Это всего лишь игра. Твоей тети не будет дома несколько часов, так что она никогда не узнает. Вот, возьми. – С этими словами
Анна сначала не хотела ее брать, но Селена настояла. В ее руках роза не была такой страшной, а улыбка Селены была такой ободряющей…
Воспоминание не выходило у Анны из головы весь день: Селена затеяла эту игру в свой самый первый визит к ним с тетей. Тогда девочка впервые испытала на себе магию.
– Итак, – начала Селена, – на что это похоже?
– На розу, – ответила маленькая Анна.
Ей казалось, что Селена просто дразнит ее.
– Опиши ее.
– Ну… Она красная. Темно-красная. И красивая, хотя сейчас бутон и закрыт.
– А на ощупь она на что похожа?
Анна провела пальцами по бутону:
– На ощупь она похожа на вату. Нет, на тетин бархатный кардиган, но только не совсем. Кажется, она более живая…
– А пахнет чем?
Анна вдохнула запах бутона. Роза пахла розой. Понять, чем она пахла помимо этого, девочке было довольно затруднительно. И все же она попыталась.
– Пахнет чем-то сладким, как летний садик. – Анна сделала еще один вдох. – Но она также пахнет чем-то темным – как ночь, как секрет…
– А какой звук она при этом издает?
Анна озадаченно посмотрела на Селену:
– Она не издает никаких звуков.
– Ты уверена?
Анна поднесла розу к уху и прислушалась – хотя сейчас, оглядываясь назад, девочка все еще не понимала, как ей это удалось, – а затем ответила:
– Она шепчет, да? Будто внутри ее звучит несколько шепотков одновременно и они… они спрашивают о чем-то… или… я не знаю…
– А какая она на вкус?
Анна нахмурилась.
Селена оторвала внешний лепесток от бутона и откусила от него малюсенький кусочек.
– Видишь, ничего страшного в этом нет. – Она протянула лепесток Анне. – А теперь попробуй сама.
Анна хихикнула и откусила от лепестка самый краешек.
– Вполне приятный на вкус, кстати… Похоже на клубнику с зефирками, на… – Девочка не знала слов, которые бы могли точно описать вкус бутона. – На духи, на полночь, на любовь. – Она не совсем понимала, что говорит.
– Замечательно. А теперь ответь мне на следующие вопросы: какие чувства вызывает у тебя вкус розы? Как выглядит звук, который она издает? На что похож запах? Какие чувства вызывает у тебя ее образ? На что похоже ощущение от ее звука?
От подобных вопросов у семилетней Анны голова пошла кругом.
– Не отвечай вслух, – добавила Селена. – Просто сосредоточься на самих вопросах. Держи их все разом в уме, позволь им стать чем-то единым.
Анна вспомнила, как уставилась на розу, пытаясь удержать ее… ро-зо-вость внутри самой себя. А затем воскликнула:
– Я чувствую! Я все это чувствую! Что это такое?
Но с этого момента воспоминание начинало тускнеть. Что же я тогда
– Магия! – Селена радостно захлопала в ладоши. – Ты обнаружила мир розы. Внутри любого предмета скрыт целый мир.
Неужели роза начала расцветать в ее руках? Анна смутно помнила, как лепестки бутона начали раскрываться… Воспоминание притягивало ее, но она не могла вернуть его и не могла почувствовать то, что чувствовала тогда, как бы сильно ни старалась.
Во мне не осталось магии.
Она не могла припомнить, чтобы ее когда-либо ругали за этот инцидент, а это означало, что тетя так ничего и не узнала. И все же Анне казалось, что на каком-то глубоко подсознательном уровне тетя догадывалась о произошедшем. Ведь она знала каждую ее ложь, каждый обман.
Последнее особенно расстраивало Анну накануне вечера понедельника. Начало недели выдалось довольно тяжелым – девочке приходилось терпеть колкие комментарии в свой адрес из-за ее странного поведения на собрании. Но больше всего ее расстраивало то, что пришлось соврать тете насчет дисциплинарного наказания, – в воскресенье она объявила, что хочет посещать дополнительные занятия после школы. Тетя приняла новость в штыки и смягчилась только после заверений Анны в том, что занятия помогут ей при поступлении в вуз. Девочка уточнила, что эта неделя занятий будет пробной, – и тогда тетя согласилась ее отпустить, но «при условии, что ты будешь дома к семи и ни мгновением позже!». Анна все еще не могла поверить, что ей удалось выкрутиться, но, выходя из дому этим утром, она бросила взгляд на розовый куст в коридоре и почувствовала, будто розы наблюдают за ней – несмотря на плотно закрытые бутоны.
Анна во всем винила Эффи. Это чертово волшебное яблоко! Чего она хотела этим добиться? Почему так поступила? Однако времени размышлять над ответами у Анны не было – она уже подошла к аудитории, где ей предстояло отбывать наказание. Девочка тихонько постучала.
– Войдите. – За учительским столом сидела молодая блондинка.
– Я пришла отрабатывать дисциплинарное наказание.
– Да-да, присаживайтесь. Вы можете приступать к выполнению домашнего задания. Разговаривать, смеяться или есть в классе запрещается. – Учительница строго посмотрела на Анну. – Через час вы можете быть свободны.
Миранда уже сидела в первом ряду и напряженно работала – на столе перед ней была разложена целая батарея фломастеров. Когда Анна проходила мимо, девушка специально повернула свой курносый нос в другую сторону, старательно игнорируя ее.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась – на пороге возникла запыхавшаяся Роуэн.
– Простите, мисс Пинсон! – выпалила она, тяжело дыша. – На последнем уроке нас задержали, и я не планировала опаздывать, но мне захотелось писать, и пришлось искать туалет – оставаться после уроков для меня слегка непривычно. Ну то есть мне иногда приходилось задерживаться и пропускать обед, но не более того. Последний раз меня наказали за попытку забрать школьного хомяка домой, но я не пыталась его украсть! Просто мне показалось, что ему одиноко, и я…