Игла и нить
Шрифт:
В школе, казалось, только о нем и говорили, но каждой восхищенной поклоннице Аттис казался воплощением определенного идеала мужчины: для одних он был прекрасным принцем, для других – свободолюбивым романтиком, для третьих – опасным бунтарем. Будто Аттис был просто отражением их собственных желаний, и Анна не сомневалась, что он как-то причастен к созданию подобной репутации. Его внушительный вид, привлекательное, по-мальчишески юное лицо и игривая улыбка оставляли любых конкурентов далеко позади. Поведение молодого человека было вполне под стать внешнему виду, однако все это
Анна вернулась к шкафчику, чтобы положить туда свою сумку. Открыв его, девочка еле смогла сдержать рвавшийся из груди крик.
Внутри было третье яблоко.
Анна тут же захлопнула дверцу шкафчика. Аттис? Но шкафчик был закрыт все это время, а молодой человек и близко к нему не подходил. Она с тревогой подумала о его ухмылке. Наверняка это они. Эффи. Аттис. Аттис. Эффи. Что, черт возьми, они задумали? Страх тут же сменился гневом. Это просто нелепо. Она не позволит себя запугать!
Девочка вновь рывком распахнула шкафчик, запихнула туда сумку и взяла с полочки злосчастное яблоко. На этот раз на нем не было никакого послания. Просто красное в светлых точках яблоко. Анна подошла к мусорному ведру, намереваясь немедленно избавиться от незваного гостя. Яблоко было теплым на ощупь. Девочка почувствовала под его сияющей кожурой движение сока, сладкого и свежего, словно яблоко упало с дерева во влажную траву не ранее как сегодня утром. Анне стало любопытно, какое оно на вкус…
Нет! О чем я только думаю? Девочка тут же бросила фрукт в мусорное ведро. Но когда она взглянула на свои руки, то обнаружила, что все еще сжимает в них яблоко. Анна вновь попыталась выбросить его, но руки ее не слушались. Если откусить совсем маленький кусочек… Вряд ли это кому-нибудь навредит… Анна поднесла яблоко к губам. Что-то внутри ее пыталось противиться этим действиям, но как только ее губы коснулись запретного плода, девочка поняла, что было слишком поздно. Она откусила от яблока внушительный кусок и почувствовала огромное удовлетворение.
На вкус оно было именно таким восхитительным, как она себе представляла: будто приправленное солнцем, прорезанное острыми осколками солнечного света. Анна хотела было откусить еще кусочек, но, посмотрев на яблоко, поняла, что уже сделала это, – ее горло свело от ужаса и страха.
Девочка наклонилась над мусорном ведром и выплюнула недоеденную плоть, а затем выбросила и само яблоко. Руки ее были липкими от сока, но мыть их было некогда – через две минуты начиналось собрание. Анна бежала по коридорам школы, все еще ощущая во рту сладкий вкус яблока и что-то еще… Магию?
Когда девочка влетела в зал, все места в нем были уже заняты. Директор Конноти поднялся на сцену. Он не заметил, как Анна почти ползком пробралась к первому ряду и пристроилась с самого края. Девочка огляделась
Когда они закончили петь гимн школы, директор Конноти поведал им историю малоизвестного пионера движения за гражданские права – он был арестован за отказ покинуть ресторан. Каким-то образом директор сумел увязать трудности, с которыми этому человеку пришлось отстаивать свои права, с преградами на его собственном пути к должности директора школы Святого Олафа.
– Вы должны строго придерживаться своих принципов, и даже когда все говорят вам: «Нет!», говорите: «Да!» Когда говорят, что вы сможете стать не более чем заместителем директора, а для того чтобы управлять школой, у вас кишка тонка… И кем я стал в итоге? – С этими словами он сцепил руки в замок и гордо выпрямился, отчего все его двойные подбородки объединились в один. – А теперь перейдем к самой нелюбимой мной части нашего собрания. Перекличка для получивших дисциплинарное взыскание.
На самом деле мистер Конноти просто обожал свой слегка нетрадиционный метод воспитания нерадивых учениц – вызывать всех провинившихся на сцену, чтобы остальные могли узнать об их проступке. Эффи была звездой этих маленьких спектаклей:
За прогул…
За попытку дать учителю взятку в виде шоколадного брецеля…
За то, что не явилась отбывать наказание…
За неподобающее поведение во время инспекции внешнего вида учениц…
Директор зачитывал имена, и девушки поднимались на сцену одна за другой, сгорая от стыда.
– И наконец, – фыркнул мистер Конноти, – Эффи Фоукс за порчу учительской собственности. В качестве наказания вы должны будете оставаться после уроков каждый день в течение двух недель.
В зале поднялся ропот. Эффи вышла на сцену, но, прежде чем взять из рук директора заполненный бланк, она повернулась к аудитории и сокрушенно потрясла головой:
– Я виновата перед вами, мистер Конноти, и я ужасно виновата перед мистером Томлинсоном за то, что растоптала его парик. – (Все в зале захихикали.) – Как я уже пыталась объяснить мистеру Томлинсону, парик упал с его головы и я наступила на него только потому, что приняла его за крысу. Если ему нужен новый парик, я с радостью куплю мистеру Томлинсону новую, более плотно прилегающую модель, заодно и более подходящую к цвету его волос. – Эффи улыбнулась со всей доброжелательностью, на какую была способна.
Смех в зале стал громче, и Анна поняла, что смеется вместе со всеми.
– Эй, все вы, прекратите немедленно! – закричал директор Конноти. – Если вы не покинете эту сцену прямо сейчас, мисс Фоукс, то будете отбывать наказание в течение двух месяцев.
– Прошу прощения, мистер Конноти. Но я буду только рада, если вы составите нам с мистером Томлинсоном компанию. Я имею в виду салон париков… – Эффи бросила взгляд на его лысину, весьма неэлегантно прикрытую несколькими прядями волос.