Иглы в воде
Шрифт:
– Растворяешься, да?
Он молча махнул головой. Руки продолжали находиться в руках.
– Абсолютный минор, – молодой человек наигрывал, чуть прикасаясь к тыльной стороне ладони девушки, несколько терций.
– Год альбома?
– 2017.
В момент, когда наступила кульминация композиции, она почувствовала, что физическое состояние молодого человека передаётся в правую часть её тела – идут полком мурашки, снизу – вверх, сверху – вниз. На самом деле руки смогли передать ток, и всё её существо ощутило вдруг боль и волнение, почти панику маленького человечка, который блуждал в парне
А ответов не было, и где их искать, он понятия не имел, а тут вдруг эти крохотные нежные ладони, этот голос, говорящий периодически о соке – и ему перестало хотеться виски и бега. Он буквально сидел, пил сок и кайфовал. И говорил:
– Спасибо.
И вот они вышли из паба на перекур.
– Мне проще молчать, иначе придётся говорить абсолютную правду, а это больно, – девушка спрятала руки в карманы пуховика.
– Тебе хочется быть со мной честной? – затяжка.
Обычно её бесили люди в нетрезвом состоянии, так как они становились невыносимыми. Всё было в них «слишком». А тут – в самый раз. Земля обетованная выжжена, и потому не было смысла врать человеку который так много понимал.
– Да, очень.
Ему было тяжело переступать с ноги на ногу.
– Когда будем переходить дорогу, давай дождёмся последних секунд зелёного светофора и побежим.
– Это будет по-настоящему, да?
– Отличная пробежка. Стоит того, чтобы уйти отсюда.
– А на половине пути ты отдашь мне сумку, развернёшься молча и двинешься в своём направлении.
– Грубо.
– Но в стиле наших больных душ.
Затяжка. Впервые ей было интересно наблюдать не за тем, как дым выходит из человека, а как заходит внутрь и, кажется, остаётся там навечно, точно его оболочка была создана для дыма.
Он проводил её до дома. В тот раз они заговорили впервые. Романа не последовало, но у них был целый час сока, рук, кульминации и черешни. Смешно и нелепо говорить об этой встрече в контексте чувств. Правильно – рассмотреть столкновение двух вселенных, как двух совершенно свободных людей, решивших поделиться знакомой друг другу кондицией.
На следующее утро она поднесла руки к носу – пахло табаком, пахло черешней, ощущался человек.
Повтор
– Ты алчная, алчная женщина! – сказал серьёзно Миша и на этих словах открыл с ноги дверь в кухню.
Мой друг официант негодовал, хоть и старался не подавать виду, он держался как мог, но очевидным было: внутри таилась обида.
Миша вернулся. В руках нёс два плато с блюдами. Он даже и не пытался смотреть на меня как раньше и больше не подавал мне еду. Точно вихрь, парень пронёсся мимо, а когда пришёл черёд пойти обратно через общий зал, опять сказал, точно плюнул:
– Нет, ну надо же! Тебе нельзя доверять!
– То есть я стерва, – вырвалось из меня спокойное заключение.
– Нет, ты не стерва, я уже сказал, кто ты, – он остановился на
– Но я же ничего не имею с того, что делаю, – рука невозмутимо потянулась за стаканом с прохладной водой. Я потягивала в тот раз белое сухое и запивала его более безобидной жидкостью, будто там, на улице, занималось лето.
Миша ухмыльнулся.
– Ну конечно, не имеешь… И вот ведь понимаешь ли, я всё думал, такая кроткая, скромная, молчит много, а оказывается, ты в это время всё видишь в своём свете.
– Но я же стараюсь быть искренней, Мишенька! Ничего не приукрашиваю.
Официант отчаянно махнул рукой и скрылся из виду. Казалось, он выругался, и не один раз, но мне в лицо говорить этого не стал.
– Вообще, мне всё равно (не буду приводить в тексте дословное выражение, думаю, вы и так поняли, о чём именно идёт речь), и ты можешь делать всё, что тебе хочется, – вновь заказ, вновь пришлось его выносить.
И так целый день на ногах. Крутишься, учишь иностранцев безобидному мату, ждёшь чаевых, которые тут же готов потратить на бокальчик Гиннеса.
– Я такой человек, ни к чему и ни к кому не привязан, я могу даже записать этот твой бокал на себя – настолько мне всё равно.
– Мишенька, не надо.
– Нет, надо, надо! – уже сам не понимая зачем, он заставил бармена вбить новую позицию в его счёт. – А потом ещё и ещё!
Из кухни донёсся звон колокольчика – Миша скрылся.
О, дорогой читатель, что же я натворила? Думаю, это очевидно. Дала почитать одной из настоек рассказ о себе, вот и всё. И как вы, должно быть, понимаете, сей опус моему герою не приглянулся. А как же так получилось, спросите вы?
Наступило восьмое марта, и я со своими подругами отправилась отмечать праздник в любимый бар. Там за стойкой сидел Мишенька, он отдыхал, вовсю шла не его смена. Я так рада была его видеть и ощущала себя смелой и энергичной в международный женский день, что по какой-то нелепой случайности решила дать почитать мой рассказ другу. Так сказать, чтобы от настойки он тут же опьянел. А получилось, что он от одного шота упал навзничь, образно выражаясь.
Прошло, признаться, пару месяцев с тех пор, как настойка была готова. Я не перечитывала её много раз, ибо привычки подобной не имею, и потому успела забыть некоторые куски, и в общем создавалось впечатление, что рассказ должен понравиться моему герою, так как он виделся мне совершенно безобидным.
После первых двух абзацев Мишенька бросил чтение. Его душил гомерический нездоровый хохот, он не мог остановиться. Покраснел, потом выбежал курить.
Бедный, он явно планировал отдохнуть, а из-за моего «невинного» рассказа решил скрыться поскорее. И вот, спустя неделю после инцидента, мы встретились вновь.
Мишу я любила как брата и за многое уважала, а потому старалась строить глазки в наиболее удачные моменты. Я поняла, что лёд тронулся, когда под конец своей смены он решил сесть со мной рядом, воткнуть в уши музыку и уставиться со мной в одном направлении – экран телевизора, где транслировали очередной футбольный матч.