Игра киллера

Бонансинга Джей

Джо взвел курок.

– Я не хочу делать тебя мертвым, Бен.

– А я так и так скоро умру. Полные легкие рака.

– Прискорбно слышать.

– Мне сказали, что я протяну не больше года.

Капелька пота скользнула по лбу Джо в глаз и начала жечь.

– Одно могу сказать: проверь все анализы дважды.

Где-то неподалеку завыла сирена.

– Должен сказать тебе, парень, ты классно сработал в мексиканском посольстве. Много лет прошло, а ребята все еще об этом говорят.

Джо моргнул:

– Откуда тебе это

известно, черт возьми?

– Организации известно все. Уж кто-кто, а ты это должен знать.

– Да уж.

– И еще ты должен знать, что они узнали про твое дурацкое состязание через пять минут после того, как ты поделился этой идеей с юным Ф.Ли Бэйли сегодня утром. Что они тут же в течение часа дали знать всем наводчикам к востоку от Миссисипи. Ты – Гран-при, малыш. За тобой сейчас каждая собака будет гоняться с револьвером.

Джо грустно кивнул:

– Я тронут.

– Скажи мне одну вещь, Слаггер.

– Что именно?

– Парень вроде тебя устраивает такую фигню. Что ты с этого имеешь?

– Буду честен, Бен. Это было не самое лучшее решение в моей жизни.

Наступила пауза. Старик в раздумье цыкнул гнилыми зубами.

– Ты всегда был с приветом, Слаггер, надо отдать тебе должное.

Завывающий звук сирены приближался.

Джо сглотнул едкий комок.

– Как будем решать нашу маленькую коллизию, Бен?

Старик на секунду наклонил голову под странным углом, изо рта высунулся шершавый розовый язык и облизнул старческие губы. Может быть, он мигнул, по крайней мере именно это начали делать его глаза.

Джо не отрывал взгляда от Маламбри. Это было как смотреть в развалины души, где осталась лишь последняя капля доброты. Старый лев с изношенными гнилыми клыками. Бен разжал пальцы, нож со звоном выскользнул на асфальт. Маламбри показал гнилые зубы и подмигнул.

Ребята в коже глазели, разинув рты.

Джо стал медленно пятиться назад, к выходу из аллеи, держа на прицеле старика. Сирена полицейской машины визжала примерно в двух кварталах.

– Я твой должник, Бен, – крикнул Джо, отступая все быстрее и быстрее в ртутный свет уличных фонарей.

– Тебе нужно было бы поставить на себя, малыш. – Старик захохотал, теперь уже конвульсивно вздрагивая, и глаза его сверкали, как у Санта Клауса. – При теперешнем соотношении ставок ты бы мог стать богатым человеком!

– Я бросил азартные игры, Бен, – сказал Джо и выскочил из аллеи.

В лицо ударил ртутный свет. Воздух был насыщен выхлопными газами и пылью. Улица была пустынна, но доносился рев полицейских джипов вдоль Шеридан-стрит, что-то кричали люди из окон, и слабым эхом доносился издали крик старика Маламбри:

– Я мог тебя сегодня убрать, малыш! – Тихий кудахтающий звук ввинчивался в ночь за спиной Джо – смех безумного. – Запросто мог! Одним поворотом кисти... Джо скользнул через Шеридан-стрит и юркнул в переулок. Смех затих.

Джо шел как можно быстрее – не бежал, но и не мешкал.

Суставы ныли от боли, в голове пульсировало, а живот был как металлический барабан, изъеденный кислотой. Не обращая на это внимания, Джо внимательно оглядывал перед собой дорогу и продолжал идти с деланной беззаботностью. Он должен был раствориться в ночи, дать себе время подумать, составить план.

Свернув за угол, Джо сунул револьвер за спину под куртку и пристроил его под ремень. Похоже было на попытку засунуть в штаны двадцатифунтовую гантель. Джо глубоко вздохнул и разгладил складки куртки. Потом он начал успокаиваться.

Теперь он был за милю от дома, и единственным звуком, который он слышал, кроме собственных шагов и слабого хруста собственных артритных коленей, был повторяющийся нескончаемым эхом, как припев, выкрик старого киллера:

«Один поворот кисти, малыш... Я мог убрать тебя по-сицилийски!»

* * *

На углу Кларк-стрит и Райтвуд-стрит Джо заскочил в магазинчик «7-11». Он купил липкую ленту, флакон тайленола, пачку таблеток кофеина, пакет палочек сушеной овсянки с изюмом, складной нож, солнцезащитные очки, сигареты, жевательную резинку, карты штата Иллинойс и Соединенных Штатов и получил небольшой нейлоновый рюкзак в качестве премии за покупку дюжины пончиков с сахарной пудрой. Пончики он выбросил в мусорный бак сразу же, как только вышел из универмага. Он потратил почти семьдесят долларов, в бумажнике оставалось еще три сотни, если не считать четырех кредитных карточек на четыре разные фамилии.

По дороге на вокзал он сунул в рот одну таблетку кофеина и пару таблеток тайленола. Голова раскалывалась. Надо было стряхнуть дремоту и опьянение. Рвота уже помогла, но сейчас нужно было сосредоточиться. Нужно обрести ясность мыслей – хотя бы для того, чтобы облечь их в законченное предложение, ясность мысли, чтобы договориться о выходе из этой ловушки.

Через десять минут он стоял на ветреном и пустынном перроне вокзала Белмонт. Пластиковая трубка холодила щеку, как сухой лед. Он слушал сигналы с другого конца линии.

– Давай, Томми...

Джо крепко сжимал трубку, прижимаясь спиной к плексигласовому навесу будки, не переставая оглядывать платформу.

Платформа была пустынной площадкой неровного железа и выветренной стали, заброшенной, как залитый ртутным светом архипелаг. В это время ночи поезда ходили редко, и поэтому Джо чувствовал себя в относительной безопасности, но боковым зрением он все время оглядывал платформу, готовый увидеть бандитов, крутых парней, призраков.

Главный план был связаться с молодым адвокатом и выяснить, есть ли возможность отменить всю Игру, а после сесть на поезд до вокзала Дирборн, а оттуда на местном поезде до аэропорта О'Хара и, даст Бог, исчезнуть, пока не утихнет пожар.