Игра киллера
Шрифт:
У Мэйзи сердце колотилось в горле, страх растекался по жилам, как холодная жидкая ртуть. Она сообразила, что, быть может, в последний раз взгляд ее касается Джо. Отец ее нерожденного ребенка. Ее любимый Джо... Глядя, как охранник ведет Джо через пустую комнату и выводит из угловой двери, Мэйзи поняла, что, может быть, было бы легче, если бы Джо ее отверг. А теперь, после этого безмолвного разговора любви через угрюмый плексиглас, Мэйзи нерасторжимо связана с мертвецом. Джо был отмечен печатью, отныне и навеки. Даже если ему дадут пожизненное одиночное, эти хищники
– Джоуи! – Мэйзи прижалась к стеклу, ее мучительное дыхание оставило на перегородке туманный след.
– Джоуи, подожди... послушай... Джоуи!
С той стороны стекла, у дальней стены комнаты, Джо выводили из дверей. В последнюю минуту, когда охранник закрывал за ним дверь, Джо остановился и оглянулся. Его пронзительный взгляд коснулся глаз Мэйзи, и она внезапно поняла, что, быть может, все не так плохо, как кажется. Это было во взгляде Джо, в странном проблеске в его глазах, в незаметном кивке.
У него был план.
Дождь начался поздно вечером, ворвавшись в округ Макаупин с запада, как армия вторжения.
На северной окраине Карлинвилля возле старой части колледжа Блэкберн узкая гравийная дорога петляла между старыми вязами, рядами грошовых лавок, продуктовыми магазинчиками, гаражами и грязными закусочными. В конце этой дороги гремела под густым косым ливнем жестяная крыша бара «Бад и Хэнк», и булькала вода в водостоках. Перед входом затормозил потрепанный зеленый «кадиллак», и из него вышли два джентльмена – один белый и тучный, другой черный и тощий, – поднимая на ходу воротники, и побежали к входной двери.
Не перемолвившись ни словом, они нырнули внутрь.
Главный зал бара «Бад и Хэнк», прохладный и темный, был пропитан запахами старого пива, въевшегося табачного дыма и дешевой парфюмерии от миллионов одиноких субботних вечеров. Пол был деревянным и выщербленным, в дальнем углу виднелся скудный бар. Крейтон Лавдел остановился у двери, всматриваясь в едкий полумрак, отряхивая ботинки на резиновом придверном коврике. Рядом с ним стоял Бернардо Сабитини, вытирая капли дождя с рукавов куртки, скептически поджав толстые губы.
– Выпьете, мальчики?
Голос слышался из-за стойки бара – от старикана с угреватым лицом, в линялой гавайке.
– Мы кое-кого ждем, – ответил Лавдел.
Бармен ткнул большим пальцем на черную лакированную дверь слева от стойки.
– Я вспомнил, что кое-кто вас уже ждет.
Лавдел и Сабитини удивленно переглянулись и пошли к двери, огибая стойку бара.
Задняя комната была погружена в тень. Темнота пахла сигарами и дешевым крепким пойлом. Посреди комнаты стоял круглый стол, и на его фетровой поверхности лежал круг желтого света от лампы с жестяным абажуром. Лавдел решил, что здесь собираются для игры настоящие парни из округа Макаупин. Он оглядел затененные углы комнаты, проведя глазами по штабелям старых коробок и ящиков из-под выпивки.
Что-то пронеслось сзади, как летучая мышь, темное, веретенообразное.
– Что
Лавдел пригнулся. Мимо спланировала игральная карта, влетела в световой конус над столом и завертелась на фетре, как закрученная на жребий монета. Секунду повертевшись, карта упала лицом вверх, показав картинку. Это была карта таро – прекрасная картинка в стиле Возрождения. Скелет с косой на фоне темных зловещих облаков.
Смерть.
– Крысы на тонущем корабле готовы на все, – прошептала тень у них за спиной, и Лавдел немедленно нацелил на звук свой «смит-вессон».
В жирной руке Сабитини как по волшебству оказался полуавтоматический пистолет.
Блеск вороненого металла. Расширенные глаза. Нацеленные стволы.
Синхронно в мгновение ока наставлены были пистолеты и щелкнули в унисон курки – двадцать миллиметров последнего аргумента, – но тень не шевельнулась, не выхватила оружия, и Лавдел запсиховал, как ужаленный.
– Ну-ка, покажи свою костлявую японскую задницу, – потребовал Лавдел сквозь стиснутые зубы. – А то я отстрелю ее тебе на фиг!
Тишина.
Где-то снаружи раскат грома потряс серый день.
Мелькнула вспышка молнии, комната осветилась дрожащим сиянием, и в этот раскаленный миг Лавдел увидел блеск чего-то металлического, упершегося ему в пах. Горбатой луной сверкнуло всего в нескольких дюймах бледное лицо Хиро Сакамото, держащего возле паха Лавдел а изогнутую бритву. Лавдел ощутил давление в висках – три киллера попали в ловушку верного взаимного уничтожения.
– Дорогой мой Крейтон, – мурлыкнул японец, – ты никогда не давал мне повода тебе доверять, так почему же я должен это делать сейчас?
– Перестань вешать мне на уши свою восточную лапшу, – буркнул Лавдел, не отводя ствол пистолета от носа азиата.
Он знал Хиро Сакамото уже много лет, с тех пор как этот японец завалил братьев Карлучини в Форт-Ли. И чем больше узнавал он о нем, тем больше тайно восхищался складом его ума. Азиатским складом ума. Сун-тзу и «Искусство войны» и прочая ерунда. Лавдел это дело уважал. Но сейчас Сакамото стоял у всех на дороге, и что-то надо было делать.
– У меня сто тысяч и одна причина, чтобы ты меня выслушал, – рявкнул Лавдел. – Одна причина – твоя часть приза в этой Игре, если мы вместе завалим этого ирландца, вторая – тупоносая из этой игрушки, если ты сейчас же не уберешь эту штуку от моих яиц.
Японца, кажется, это позабавило.
– Это твое предложение?
– Ага, – кивнул Лавдел. – Это мое предложение: работаем вместе.
Сабитини рассмеялся и вдруг нацелился в Лавдела.
– Это твоя очередная трепотня, ниггер. Мне эти игры надоели.
Лавдел тяжело вздохнул. Хреновы киллеры.
За окном вновь грохнуло, снова вспыхнули на стенах тени от переплета венецианского окна.
– Слушайте, парни. – Голос Лавдела стал спокойным. – Мне лично положить сверху, будете вы со мной в этом деле или нет. Я бы предпочел сам накрыть этого хмыря и взять себе все шесть за хлопоты. Но у нас тут проблемы с правом проезда, вроде как на перегруженном перекрестке.