Игра Льва

Демилль Нельсон

По моему мнению, любой террорист даже среднего уровня подготовки знает, что если его жертва находится под защитой, то «объект» не поведут через таможню. Однако здесь, в Америке, уровень подготовки террористов до странного низок, и глупости, которые они совершали, уже стали легендами. По словам Ника Монти, ребята из ОАС часто рассказывают в барах истории о тупости террористов, тогда как пресса, наоборот, трубит о том, как опасны эти плохие парни. Да, они опасны, но главным образом для самих себя.

— Мы

побудем здесь еще пару минут, потом пойдем к выходу, — сообщила Кейт.

— Может, мне взять табличку «Добро пожаловать, Асад Халил»? — предложил я.

— Возьми, поднимешь ее возле выхода, — парировала Кейт и добавила: — Что-то в этом году много всяких перебежчиков.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Да вот совсем недавно, в феврале, был еще один.

— Расскажи подробнее.

— Да аналогичная история. Ливиец попросил политическое убежище.

— А где он сдался?

— Там же, в Париже.

— И какова его судьба?

— Мы подержали его несколько дней у себя, а потом отправили в Вашингтон.

— А где он сейчас?

— Почему тебя это интересует?

— Почему? Потому что мне все это кажется подозрительным.

— Правда? И что ты об этом думаешь?

— Первая явка с повинной похожа на пробный шар, чтобы посмотреть, что происходит с террористом, когда он является в американское посольство в Париже и сдается.

— А ты умнее, чем кажешься. Ты проходил курс антитеррористической подготовки?

— Я проходил нечто подобное. Я был женат. И кроме того, я читал много романов о периоде «холодной войны».

— Думаю, мы поступили правильно, взяв тебя к нам.

— Да, это было разумное решение. Послушай, а этот перебежчик содержался в строгой изоляции или мог звонить своей родне в Ливию?

— Изоляция была, но не строгая.

— А почему не строгая?

— Ну, он все-таки свидетель, сам явился с повинной.

Я не стал задавать дальнейших вопросов. На мой взгляд, федералы обращаются с так называемыми шпионами-перебежчиками и террористами-перебежчиками гораздо лучше, чем полицейские со своими информаторами. Но, повторяю, это моя точка зрения.

Мы подошли к условленному месту рядом с дверями таможенной зоны, там нас встретил детектив из портовой администрации по имени Фрэнк.

— Вы знаете, куда идти, или вас проводить? — спросил он.

— Я знаю дорогу, — ответил ему Фостер.

— Ладно, но я провожу вас через таможню.

Мы вошли внутрь помещения, и Фрэнк объявил находившимся там нескольким сотрудникам:

— Это федеральные агенты, пропустите их.

Похоже, никому из таможенников не было до нас никакого дела. Фрэнк пожелал нам удачи, довольный тем, что мы не заставили его тащиться вместе с нами до выхода номер 23.

Кейт, Фостер, Нэш и я прошли через помещение таможни, затем миновали багажное

отделение, проследовали по коридору мимо кабинок зоны паспортного контроля — и никто даже не поинтересовался, что мы здесь делаем.

То есть я хочу сказать, что можно было показать кому-то из этих идиотов какую-нибудь блестящую бляху и пронести мимо них на плече портативную ракетную установку.

Короче говоря, система безопасности в аэропорту Кеннеди — это полный кошмар, какая-то мешанина из хорошего и плохого, из уродства и глупости. И это в том месте, через которое ежегодно проходят тридцать миллионов пассажиров.

Мы продолжили путь по каким-то сюрреалистичным коридорам, связывавшим зоны паспортного и иммиграционного контролей с выходами. На самом деле мы шли тем же путем, что и прибывающие пассажиры, только в обратном направлении. Поэтому я предложил вернуться назад, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако никто из моих коллег не счел это необходимым или даже просто забавным.

Теперь мы с Кейт шли впереди Нэша и Фостера, и она спросила:

— А ты читал психологическое досье на Асада Халила?

Я не припомнил, чтобы в деле было какое-то психологическое досье, о чем и сказал Кейт.

— Нет, психологическое досье там было, — возразила Кейт. — И в нем говорится, что такие мужчины, как Асад Халил — а Асад, кстати, означает на арабском «лев», — страдают от низкой самооценки и неразрешенных проблем детской неадекватности, которые им требуется преодолеть.

— Прости, но я ничего не понял.

— Это тот тип мужчин, которым требуется подтверждение собственной значимости.

— Ты хочешь сказать, что я не смогу заехать ему в рожу?

— Конечно, не сможешь. Тебе придется поддерживать в нем чувство сильной личности.

Я бросил взгляд на Кейт и увидел, что она улыбается. Будучи сообразительным парнем, я догадался, что она меня просто разыгрывает. Я рассмеялся, а Кейт шутливо шлепнула меня по плечу, что мне в общем-то понравилось.

У ворот на выходе стояла женщина в небесно-голубой форме, в руках она держала планшет и рацию. Наверное, мы показались ей подозрительными, поскольку, заметив нас, она стала что-то говорить в микрофон.

Кейт прошла вперед, предъявила удостоверение сотрудника ФБР и заговорила с женщиной, чтобы успокоить ее. Вы же знаете, как все обезумели в наши дни, особенно в международных аэропортах. Когда я был мальчишкой, встречающие подходили прямо к выходам, детектор металла использовался для того, чтобы искать на пляжах потерянные отдыхающими монеты, а угоняли в те времена только автомобили, но никак не самолеты. Однако международный терроризм полностью изменил нашу жизнь. К сожалению, страх и безумие вовсе не означают организацию надежной системы безопасности.