Игра Льва
Шрифт:
Мы все сняли пиджаки, продемонстрировав друг другу плечевые кобуры. За двадцать лет службы в правоохранительных органах я открыл для себя, что вид плечевой кобуры заставляет всех говорить чуточку тише, даже женщин.
Все были заняты тем, что листали папки с данными на нашего перебежчика, которого звали Асад Халил. Обычно полицейские называли эти документы папками, а мои новые друзья — досье. Так что получалось, что полицейские, сидя на своих задницах, листали содержимое папок, а федералы, сидя на своих мягких местах, просматривали досье.
Информация
Как бы там ни было, мало чего ценного содержалось в моей папке, или в их досье, за исключением, пожалуй, цветной фотографии, переданной из посольства в Париже. Скудные биографические данные перебежчика да еще краткий отчет с умозаключениями, состряпанными ЦРУ, Интерполом, британской службой МИ-6, французской Сюртэ и целой кучей других полицейских и шпионов, шастающих по Европе. В биографических данных говорилось, что наш перебежчик ливиец, около тридцати лет, семьи нет, говорит, разумеется, на арабском и, кроме того, на английском, французском, немного на итальянском, еще меньше на немецком.
Я бросил взгляд на часы, потянулся, зевнул и огляделся по сторонам. Клуб «Конкистадор» служил оперативным штабом не только для ОАС, но и для ЦРУ, ФБР и бог знает для кого еще. Однако в этот субботний день здесь присутствовали только пятеро членов ОАС, дежурный офицер, которую звали Мег, да еще секретарша Нэнси Тейт. Кстати, стены помещения имели свинцовые экраны, чтобы никто снаружи не мог подслушивать с помощью специальной аппаратуры, и чтобы даже Супермен ничего не смог разглядеть.
— Насколько я понимаю, ты хочешь уйти от нас, — обратился ко мне Тед Нэш.
Я не ответил, но посмотрел на Нэша. Он был модником, и, знаете, все у него было пошито на заказ, даже туфли и кобура. Симпатичный, загорелый, темные волосы с легкой проседью. Я отчетливо припомнил, что Бет Пенроуз проявляла к нему определенный интерес. Я попытался убедить себя, что, конечно же, не из-за этого недолюбливаю его, однако наверняка и это добавляло дров в тлеющий костер моей неприязни.
— Советую тебе еще раз хорошенько обдумать свое решение, — вступил в разговор Джордж Фостер.
— Да что ты говоришь?
Фостер, будучи старшим офицером ФБР, являлся как бы начальником, к чему совершенно спокойно относился Нэш, который на самом деле не принадлежал к нашей команде, а просто изредка прикомандировывался к ней, когда ситуация требовала присутствия сотрудника ЦРУ, как сегодня.
Фостер, одетый в серый шерстяной костюм, который сам за себя говорил: «Я из ФБР», — продолжил довольно резким тоном:
— Тед через несколько недель уезжает в командировку за границу, и тогда нас останется только четверо.
— А почему бы ему не уехать прямо сейчас? — осторожно предложил я.
Нэш рассмеялся.
Между прочим, мистер Тед Нэш, кроме ухаживания за Бет Пенроуз, добавил к списку своих грехов еще один — во время нашего совместного расследования
— Сейчас мы расследуем интересное и важное дело, — продолжил Фостер. — Оно связано с убийством экстремистами в Нью-Йорке миролюбивого палестинца. И нам нужна твоя помощь.
— Правда? — Чутье подсказывало мне — здесь что-то нечисто. Значит, Фостеру и Нэшу потребовался парень, на которого можно будет свалить вину за неудачу, и, что бы я ни делал, я обречен на заклание. У меня нет опыта для новой работы, и меня мог обгадить любой прохвост, если я не буду осторожен.
Странным совпадением казалось мне и то, что я изначально попал именно в эту команду. ОАС — довольно большое подразделение, поэтому подобное назначение выглядело слегка подозрительным. И потом, эти двое, «болван и олух», потребовали, чтобы меня включили в их команду якобы из-за моего опыта в области расследования убийств. Надо будет спросить Дома Фанелли, откуда он узнал о наборе специальных агентов по контракту. Конечно, я целиком доверяю Дому, он тут ни при чем. Пожалуй, Ник Монти тоже чист. Копы вообще не подставляют друг друга, а уж тем более федералам.
Я взглянул на Кейт Мэйфилд. Мое холодное, стальное сердце непременно разорвалось бы, узнай я, что она в заговоре против меня вместе с Фостером и Нэшем.
Кейт улыбнулась.
Я улыбнулся в ответ. Если бы я охотился за Джоном Кори, то на месте Фостера или Нэша использовал бы в качестве приманки Кейт Мэйфилд.
— К этой работе надо привыкнуть, — обратился ко мне Ник Монти. — Знаешь, около половины копов и бывших копов, поступивших сюда на службу, уходят. Получается, что вроде бы мы все одна большая счастливая семья, но копы в ней дети, которые прогуливают школу, выполняют какую-то случайную работу и постоянно пытаются одолжить у других машину.
— Ник, но это же неправда, — возразила Кейт.
Монти рассмеялся.
— Нет, правда. — Он посмотрел на меня: — Мы как-нибудь еще поговорим с тобой об этом за кружкой пива.
Я обратился ко всем присутствующим:
— Я буду постоянно помнить об этом.
На самом деле моя фраза означала: «Да пошли вы все». Однако вслух я этого не произнес, поскольку требовалось усыпить их бдительность. Честно говоря, я вел себя с новыми коллегами не совсем вежливо еще и потому, что скучал по Департаменту полиции Нью-Йорка, скучал по настоящей работе. Пожалуй, мне даже было немного жаль себя, и меня одолевала ностальгия по старым добрым временам.
Я посмотрел на Ника Монти и встретился с ним взглядом. Мы не сталкивались по работе в полиции, но я знал, что он служил детективом в отделе разведки, что прекрасно подходило для новой работы. А я, наверное, понадобился для того, чтобы расследовать убийство палестинца и других случаев, связанных с убийством, поэтому со мной и заключили контракт.
— А ты знаешь, почему итальянцы не любят «Свидетелей Иеговы»? — спросил я у Ника.
— Нет… а почему?
— Потому что итальянцы вообще не любят никаких свидетелей.