Игра Льва
Шрифт:
«Будь ты мусульманином, я бы посчитал твои слова богохульством и убил на месте».
«Да пошел ты», — бросил Борис, резко ударил кулаком Халила в солнечное сплетение, повернулся и ушел, оставив согнувшегося Халила жадно глотать воздух.
Халил знал, что Борис уже не жилец, да и сам Борис понимал это, поэтому инцидент остался без каких-либо последствий. Поступок Бориса был сродни плевку осужденного в глаза своему палачу.
Но надо отдать должное, русский, несмотря на его богохульство, пьянство и высокомерие, был прекрасным инструктором. Он знал Америку и
Борис как-то упомянул об этой тайне. Спьяну, разумеется, и сказал, что это одна из последних строго охраняемых тайн бывшего КГБ. Во время пребывания в лагере Борис пришел к пониманию души и психологии американцев, а не только изучил их образ жизни. Он рассказывал: «Бывали моменты, когда я считал себя американцем. Помню, пошел как-то на бейсбольный матч в Балтиморе, и когда зазвучал государственный гимн Соединенных Штатов, я встал и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Но разумеется, я испытываю такие же чувства, когда слышу „Интернационал“, — с улыбкой добавил Борис. — Наверное, у меня раздвоение личности».
Халил вспомнил, как сказал тогда Борису: «Ничего, пока у тебя не начнется раздвоение преданности, ты будешь жив и здоров».
Треск из динамика внутренней связи оборвал воспоминания Халила. Раздался голос капитана Фиске:
— Мистер Перлеман, прошу прощения за болтанку, но это типичное явление над горами.
Халила удивило, почему капитан извиняется за то, что не в его власти, а во власти Аллаха.
Капитан Фиске продолжил:
— Минут через двадцать болтанка исчезнет. Согласно полетному плану мы пересечем штат Колорадо в юго-западном направлении и пролетим над местом, которое известно как «Четыре угла» — здесь сходятся границы четырех штатов: Колорадо, Нью-Мексико, Аризоны и Юты. Затем продолжим движение на юго-запад через северную часть Аризоны. Вы сможете увидеть пустыню и высокогорные плато.
За свою жизнь Халил столько раз видел пустыню, сколько не видели оба пилота вместе. Он снял трубку и сказал:
— Прошу вас, предупредите меня, когда мы будем пролетать над Большим каньоном.
— Хорошо, сэр. Каньон будет справа, но, боюсь, вы мало что увидите с такой высоты.
Халила совершенно не интересовал Большой каньон. Просто требовалось, чтобы его разбудили, если он уснет.
— Спасибо. И не стесняйтесь, будите меня, когда будем подлетать к каньону.
— Хорошо, сэр.
Халил откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он снова подумал о полковнике Каллуме и похвалил себя за то, что принял верное решение, позволив ангелу смерти разобраться с этим убийцей. Теперь предстоял визит к лейтенанту Уиггинзу. Тот, как ему говорили в Триполи, был сумасбродным человеком, не имел устоявшихся привычек, не отличался пунктуальностью. Именно по этой причине, а также потому, что Уиггинз завершал список, в Калифорнии Халила ожидала помощь. Помощь ему, конечно, не требовалась, но последняя часть миссии была самой
Халил погрузился в сон, и ему снова приснился преследующий его человек. Это был странный сон, они оба летели над пустыней, Халил впереди, а преследователь сзади. А над ними летел ангел смерти, и Халил чувствовал, что ангел размышляет, до какого из мужчин дотронуться и сбросить на землю.
Снова затрещал динамик внутренней связи, и Халил моментально проснулся, чувствуя, как по лицу струится пот.
— Подлетаем к Большому каньону, мистер Перлеман, — сообщил пилот.
Халил глубоко вздохнул, откашлялся и ответил:
— Спасибо.
Он поднялся с кресла, прошел в туалет, вымыл лицо и руки холодной водой. Вернувшись в кресло, он посмотрел в иллюминатор, но практически ничего не увидел. Тогда Халил снял трубку радиотелефона и набрал номер. Ему ответил мужской голос:
— Алло.
— Говорит Перлеман. Простите, что разбудил вас.
— Это Танненбаум. Ничего страшного, я сплю один.
— Очень хорошо. Я звоню, чтобы узнать, как наши дела.
— Здесь хорошая деловая обстановка.
— А что наши конкуренты?
— Их пока не видно.
Обмен условными фразами завершился, и Халил предложил:
— Нам нужно встретиться.
— Встретимся, как запланировано.
Закончив разговор, он вздохнул и снял трубку телефона внутренней связи.
— Алло.
— Слушаю вас, мистер Перлеман, — ответил капитан.
— Я позвонил партнеру, и у меня снова меняются планы.
— Понял, сэр.
Борис учил Халила: «Мистер Перлеман не должен чересчур извиняться за то, что во время полета у него меняются планы. Мистер Перлеман еврей, он платит хорошие деньги и желает получать услуги за свои деньги. Бизнес на первом месте, а все остальные неудобства его не касаются».
Поэтому Халил спокойно сказал пилоту:
— Теперь мне надо в Санта-Монику. Думаю, это не проблема.
— Конечно, сэр, — согласился пилот. — Полетное время чуть больше.
Халил это знал.
— Отлично.
— И с диспетчерской службой в такой ранний час проблем не будет, — добавил капитан Фиске.
— А сколько нам лететь до Санта-Моники?
— Сейчас я введу координаты, сэр… так, время полета около сорока минут, значит, в городском аэропорту мы можем быть около шести утра. Но нам придется немного снизить скорость, чтобы прилететь туда уже после шести, поскольку раньше этого времени в курортном городе полеты запрещены из-за шума.
— Я понял.
Через сорок минут «лир» начал снижаться, и Халил увидел впереди горный хребет, освещенный лучами поднимающегося солнца.
Капитан Фиске снова вышел на связь.
— Мы начали снижаться, сэр, поэтому пристегните, пожалуйста, ремни безопасности. Впереди горы Сан-Бернардино, а внизу вы можете видеть огни восточной окраины Лос-Анджелеса. Аэропорт Санта-Моники будет слева, вблизи побережья океана. Мы приземлимся через десять минут.
Халил ничего не сказал и посмотрел на часы, они показывали без пяти шесть по калифорнийскому времени.